— Кость вышла на три сантиметра. А он просто позвал секретаршу, сказал, чтобы она сделала ему кофе и между делом попросил вызвать «скорую». Так что да, Валерия, я не такая смелая, как ты.
— Мне сейчас полагается заплакать о твоей горькой судьбе? Ты серьезно?
Она удивленно моргает, одергивает рукав и курит.
Черт, похоже, я веду себя в точности как мой личный Дьявол. Так и подмывает написать ему прямо сейчас и похвастаться, что теперь в мире на одну бессердечную скотину больше.
— Я просто хочу… не знаю… — Оксана беспомощно вскидывает руки.
— Увидеть, как вырастет мой сын, а не оказаться в могиле до того, как он пойдет в первый класс?
— Он все равно от тебя избавится. — Не буду подкармливать ее абсолютно идиотскую надежду просто отсидеться. — Рано или поздно найдется подходящая замена — она будет красивее, моложе, послушнее. И в ее глазах еще будет жизнь, потому что в твоих давным-давно нет ничего, кроме страха. Такие как Угорич любят изощренно и садистки ломать. А потом выбрасывают испорченные игрушки.
Если ты вытащишь глаза из жопы и попытаешься трезво взглянуть на ситуацию, то поймешь, что именно это с тобой и случится.
— Предлагаешь заранее подумать о месте на кладбище?
— Это попытка попросить о помощи?
— А ты можешь…
Шаги поблизости, а потом и стремительно открывшаяся входная дверь, заставляют нас притихнуть.
Угорич.
Скользкий гад как будто чует, что против него может состояться жизнеспособный заговор — разглядывает нас с подозрительностью.
— Разве в доме не теплее? — спрашивает он, по-очереди нас разглядывая.
— Соседи шумят. — Наугад тыкаю влево, потому что оттуда действительно пару раз раздавались голоса. — Там у них, по-моему, кто-то напился и решил голым прыгнуть в сугроб.
Я нарочно его отвлекаю, чтобы Оксана могла выбросить сигарету, которую она в последний момент успела зажать в кулаке. Наверняка это больно, но она даже бровью не ведет, подвигаясь к плечу Константина с настойчивостью по уши влюбленной женщины. Но он куда больше заинтересован моими словами, и небрежно отталкивает ее попытку прижаться.
— В сугроб? — Он всматривается в темноту безуспешно пытаясь что-то там разглядеть. — Когда на улице дождь?
— Ну, январь все-таки, — пожимаю плечом.
Оксана молниеносно выбрасывает окурок за спину, и тут же прячет руку в карман, но я все равно успеваю разглядеть на ее ладони выразительный ожог. Она настолько боится Угорича, что абсолютно молча, не моргнув глазом, выдержала боль, лишь бы он не узнал о ее маленькой слабости.
