Солнце и луна

– Это ты теперь так говоришь, но что будет завтра?

– Чувство облегчения!

– Или сожаления при мысли, что нечто бесценное растрачено попусту ради того… – он помедлил и добавил мрачно: – кто этого не стоил. Я не желаю быть в этой роли, Филиппа, я не хочу, чтобы назавтра я стал тебе противен как раз потому, что все случилось благодаря животной страсти.

– Но как раз о ней-то и идет речь, верно? Может, ты боишься, что я стану, потом домогаться твоего внимания? Не бойся! Такие, как ты, не в моем вкусе. Скажу больше, ты последний мужчина в мире, которым я могла бы увлечься!

Лицо его потемнело, на скулах задвигались желваки.

– Премного благодарен за добрые слова, миледи, но это было излишне. Я и без того знаю, какое я ничтожество.

– Прости, я не собиралась…

– Не стоит извинений. Нелегко быть тактичной, и уж совсем ни к чему затрудняться ради меня.

– Раз уж мы решили резать правду друг другу в лицо, то знай, что я отказываюсь вовсе не из благородства. Я всегда избегал девственниц просто потому, что с ними не оберешься хлопот.

Мне больше по душе женщины опытные. – Хью пошел к стойлу Одина, потом остановился и повернулся. – Интересно знать, о чем ты думала, когда соглашалась на эту миссию? Как собиралась выкручиваться?

– Я же сказала тебе и лорду Ричарду, что надеюсь на свою смекалку, – ответила девушка не слишком уверенно.

Хью наклонился за уздечкой, а когда выпрямился, то тяжело вздохнул.

– Ну и наивна же ты!

– Потому, что много о себе мнишь. Я не раз слышал, как ты пытаешься вытянуть из Олдоса хоть что-нибудь – и все без толку.

Ты ничего не добьешься, пока не утолишь его голод.

Это был довольно жалкий протест. Олдос и в самом деле так ловко уходил от разговоров о политике, что Филиппа понемногу начала отчаиваться. Все же ей не хотелось признаваться в этом.

– Он просто неглуп, вот и все. Одно дело повсюду трубить о своей приверженности королеве, другое – признать свое участие в заговоре против короля. Чтобы перехитрить Олдоса, постель не нужна!

– Ты перехитришь его только с помощью постели, – устало возразил Хью.

 – Не думаю, что тебе известно, каким доверчивым болваном становится мужчина в объятиях женщины. Любовнице он выложит в сто раз больше, чем той, которой может разве что скормить клубничку. Потому-то лорд Ричард и обратился к тебе с просьбой обольстить Олдоса, а тот, кстати, вполне для этого созрел. Не думай, что он будет довольствоваться этим состоянием вечно. Смотри, как бы нас отсюда не выставили.