Второй солдат вскоре вернулся, передал распоряжение.
— Велено пускать!
Михаил вошел во двор, в сопровождении солдата зашагал к парадному входу. По пути заметил, что несколько солдат метут двор, а некоторые — тоже солдаты — кормят в конюшне лошадей, выносят навоз и прочий мусор.
В самом особняке провожатый передал гостя вышколенному дворецкому, и тот повел Михаила по широкому лестничному маршу на второй этаж. Наверху дворецкий принял пальто гостя и отпустил Блювштейна, жестом показав вперед:
— Милости просим в открытую дверь.
Михаил открыл резные двери и ошеломленно остановился: зал сверкал позолотой, хрусталем, дорогой мебелью, тяжелыми гардинными шторами.
Вдова, увидев вошедшего молодого человека, поднялась с изысканного кресла и двинулась навстречу."
"— Боже, Александр! Не верю собственным глазам. Неужели вы сдержали слово?
Он галантно поцеловал ей руку, так же галантно проворковал:
— На чем основаны ваши сомнения, Варвара Тимофеевна?
— О, вы даже помните имя?
— Я буду помнить его всю жизнь.
— Опасные слова произносите, — кокетливо прищурила глаза вдова. — А вдруг и на самом деле такое случится?
— Буду счастлив.
Они прошли к столику и креслам в центре зала, Блювштейн вежливо дождался, когда дама опустит свой зад на сиденье, после чего тоже сел. На столике стояли вазы с фруктами и сладостями, вино. Бесшумно возник дворецкий, разлил вино по бокалам и так же бесшумно удалился. Генеральша подняла бокал.
— За вас! Благодарю за пунктуальность и смелость.
— Смелость? — удивился Блювштейн.
— Да, смелость. Потому что решиться на визит к столь почтенной даме — это чего-то да стоит.
Михаил сделал глоток, с полуулыбкой взглянул на Варвару Тимофеевну.
— Думаю, визит будет чего-то стоить.
Дама хохотнула, поставила бокал на столик.
— Ваша очаровательная супруга отпустила вас?
— Как и у жен, у мужей тоже есть свои уловки, Варвара Тимофеевна.
— Я хочу вас попросить, — она дотянулась сухонькой ручкой до его руки, сжала, — именуйте меня просто Варвара. Слышать из ваших уст Варвара Тимофеевна — пытке подобно.
Несмотря на возраст, я была и остаюсь женщиной.
— Хорошо, Варвара, — согласился Блювштейн.
— Благодарю. — Дама снова отпила вина, и было видно, что она волнуется. — А ваша супруга действительно хороша. О ней судачил весь ресторан!
— Это комплимент или осуждение?
— Нет, что вы?! Безусловно комплимент. Женщина должна обращать на себя внимание.
— Мы будем говорить о мужьях и женах? — насмешливо спросил Блювштейн.
