В темноте она выглядела пугающе — в длинной ночной сорочке, волосы растрепанные, глаза полубезумные.
— Что вы делаете, Александр? — промолвила она глухим голосом.
Он положил на стол серебряный подсвечник, двинулся к ней.
— Сгинь!
— Не делайте этого, Александр, — попросила генеральша. — Я отдам все, что вы пожелаете!
— Сгинь!
— Александр!
Он схватил ее за плечи, стал заталкивать в спальню.
— Пошла! Уйди от греха!
— Александр, — невнятно бормотала она от страха и хмельного состояния. — Вы мне понравились, Александр… Зачем вы грабите? Это грех, Александр!
В спальне Блювштейн бросил Варвару Тимофеевну на постель, навалился на нее всем весом.
— Не смей!.. Не смей выходить! Убью!
— Александр!
— Я уйду, а ты живи… Слышишь? — шептал он жарко в лицо вдовы. — Только не ходи и не кричи! Поняла? Поняла, Варвара?
— Александр…"
"Он сильно встряхнул ее и, не сводя с нее глаз, направился в сторону зала. Генеральша приподнялась, какое-то время не решаясь встать с постели, затем неожиданно вскочила и в каком-то горячечном состоянии ринулась на Блювштейна.
— Сволочь! Вор! Я поняла! Ты — вор! И жена твоя воровка! Я прикончу тебя!
Михаил изо всех сил швырнул ее на постель, впился пальцами в худую длинную шею, стал душить.
— Ведьма… старая ведьма… Ничего ты не поняла. Слышишь, не поняла! И никому ничего не скажешь!
Она хрипела и вырывалась, но в какой-то момент сильно дернулась и затихла. Блювштейн еще некоторое время подержал ее, затем отпустил и медленно поднялся. Увидел застывшее лицо генеральши, перекрестился:
— Господи прости…
Он попятился к двери, плотно закрыл ее.
Оказавшись в зале, он заметался между креслами и окнами, не соображая, что предпринять.
Во дворе по-прежнему было тихо и покойно, караульный дремал при воротах, лишь за забором промчалась запоздалая карета. Михаил выглянул в коридор — тоже пусто, нет ни души. На цыпочках, крадучись молодой человек добрался до лестницы, начал подниматься по ступеням, и в этот момент его окликнули:
— Вы уходите?
Это был дворецкий.
— Да, — не сразу ответил Михаил, — госпожа спит, мне пора. — И попросил: — Пальто.
Дворецкий выполнил его просьбу, Блювштейн посмотрел ему в глаза, зачем-то приложил палец к губам.
— Тихо, госпожа спит. — И устремился вниз.
Молодой человек бегом пересек двор, сонный солдат открыл калитку и выпустил ночного гостя. Улица была пустой: ни людей, ни повозок. Блювштейн метнулся в одном направлении, в другом, затем сообразил и побежал в сторону освещенного Невского.
