Сопки Маньчжурии

– А это и есть часть лечения, – сказала я, пригубив ароматный напиток, – ничто так не настраивает на мирный лад и не приводит мысли в порядок, как хорошее чаепитие. Я не собираюсь заниматься насилием над вашей личностью. Моя задача – помочь вам избавиться от того, что мешает вам жить, и Вы должны лично увидеть своего врага, победив его почти собственными силами, а иначе через какое-то время проблема вновь вернется к вам.

Михаил кивнул, отхлебнул чая… и мы вместе с ним провалились – но не к нему в средоточие, а во внутренние апартаменты Серегина, на его личную половину.

Там мы так же пили чай. При этом за столом, помимо нас с Михаилом и самого Серегина, находилась супруга нашего Артанского князя Елизавета Дмитриевна. Эго Михаила (а это было уже именно Эго, а не он сам), выглядело как шестнадцатилетний юноша с едва заметными усиками-стрелочками. Из этого можно было сделать вывод, что взросление его личности остановилось в год смерти императора Александра III. Мда, интересно было бы посмотреть на Эго его сестры Ольги… Если я права, то оно должно выглядеть как испуганная жестокостями мира тринадцатилетняя девочка, которую внезапно предали самые дорогие люди: родная мать и старший брат, оставшийся за умершего отца.

– Еще посмотришь, – ответил Серегин на мой невысказанный мысленный вопрос, отхлебнув чая, – это безобразие я тоже пресеку со всей возможной решимостью. Но сейчас главное – привести в порядок именно внутреннюю сущность Великого князя Михаила.

– Елизавета Дмитриевна, – сказала я, посмотрев на супругу Серегина, – вы говорили, что в вашем мире из Михаила Александровича получился прекрасный император, социально ответственный и в то же время просвещенный монарх. Но я не понимаю, как такое могло случиться – ведь факторы сознания, мешающие ему занять престол, действовали и в вашей реальности, а магов разума, как я понимаю, среди «старших братьев» не водилось?

– История гласит, – сказала наша княгиня, – перед самым воцарением Михаил был тяжело ранен в бою – да так, что едва выжил.

Я не большая специалистка в области заклинаний, наложенных на психику, но вроде бы слышала, что болевой шок, а особенно клиническая смерть, способны разрушить их действие.

Хлоп! – и рядом с нами объявилась Лилия в своем простеньком белом платьице.

– Как специалистка по болевым шокам и клиническим смертям, могу сказать, что все это верно, – заявила мелкая божественность, сделав книксен.