Сопки Маньчжурии

 – Но я бы не рекомендовала применять такой варварский метод к нашему больному, поскольку это чаще ведет к летальному исходу, а не к выздоровлению. А он – такой красивый и добрый мальчик, который, если ему позволят, будет править решительно и справедливо.

Серегин, с таким видом, будто его озарило свыше, вдруг сказал:

– А еще император Михаил в том мире чувствовал поддержку сомкнувшихся вокруг него боевых товарищей. И чем дольше он правил, тем сильнее была поддержка широких народных масс. И когда он умер своей смертью, через много-много лет после своего воцарения, то за его гробом, скорбя в едином порыве, шла вся страна.

– О гробе нам думать рановато, – решительно сказала я, – и от применения варварских инструментов мы тоже воздержимся. Уважаемый Михаил Александрович (ничего, что я так официально?), вы позволите нам вступить в самую сокровенную часть вашего сознания, чтобы помочь вам навести в ней порядок?

– Вступайте, – со вздохом сказало Эго Михаила, – я всегда рад, когда ко мне в гости приходят друзья.

Но только сразу хочу сказать, что у меня там немного не прибрано…

– Нет уж, – решительно произнесла Елизавета Дмитриевна, – я лучше подожду вас здесь. Должна сказать, что я крайне польщена знакомством с самим Михаилом Великим, но кто я такая, чтобы лезть к нему в душу?

– Тогда мы с Сергеем Сергеевичем идем, – произнесла я, вставая, – не бойтесь, Миша, помощь близка. Раз, два, три!

Едва я произнесла эти слова, как мы все втроем оказались в какой-то длинной галерее.

Было холодно и сыро, пахло мышами и плесенью, а на стеклах окон лежал такой толстый слой пыли, что они казались покрытыми изморосью. Из-за этого совершенно не было видно, что находится по ту сторону этих стекол. Только неверный серый свет – и больше ничего. А еще здесь меня преследовало ощущение пустоты, гулкого эха шагов и какой-то нарочитой запущенности, словно здесь властвовал неизвестный нам злой колдун.

– Ну и местечко! – сказал Серегин и замысловато выругался.

Без него я бы тут уже отчаянно трусила, но в присутствии нашего главного специалиста по применению грубого насилия я чувствовала себя так же, как и дома, когда смотрела по телевизору фильм ужасов. Каким бы жутким ни было происходящее на экране, оно никак не могло повредить моему настоящему существованию, потому что стоит появиться чему-либо устрашающему, как мой защитник Серегин покажет ему, где раки зимуют.