Выехавшие им навстречу Гамалий и Ахмет-хан быстро объяснили этим кочевникам, что драться с ними никто большого желания не имеет, но в случае необходимости за этим дело не встанет.
Заметив внимательные, а кое-где и даже завистливые взгляды кочевников, которые они бросали на лишних в отряде коней, а главное, на винтовки, Матвей не удержался и, подъехав к толмачу, тихо поделился с ним своим наблюдением. Моментально сообразив, о чём речь, Ахмет-хан быстро поведал сотнику возникшую идею и, получив добро, окликнул главу клана.
Внимательно выслушав высказанное толмачом предложение, араб задумался, а после принялся задавать вопросы. Убедившись, что казаки и вправду готовы продать всю добычу, он поинтересовался ценой, а дальше началось то, что на Востоке делать умеют лучше всего. Торговаться. По команде сотника казаки вывели к арабам всех добытых коней и приготовили для осмотра трофейное оружие. К огромному удивлению всех бойцов, клановцы заинтересовались в первую голову лошадьми. Помня о любви местных к верблюдам, такой выбор был тем более удивителен.
Специально выделенные люди внимательно осматривали каждую лошадь, подмечая любую неправильность. Ещё одна команда принялась осматривать белое оружие, и только три человека взялись осматривать немецкие карабины.
Дождавшись, когда эти барышники осмотрят всех его трофейных кобыл, Матвей выдал бойцам для осмотра захваченные сабли и потянулся за винтовками, когда один из арабов, вытянув полученную саблю из ножен, одобрительно цокнул языком и что-то спросил. Быстро найдя взглядом переводчика, парень жестом подозвал его поближе и, ткнув пальцем в араба с саблей, попросил перевода.
– Он говорит, хорошая сабля. Для настоящего воина. Почему себе её не берёшь?
– Скажи, моя шашка лучше, – усмехнулся Матвей, хлопнув ладонью по рукояти своей красавицы.
– Говорит, это шахский клинок. Лучше него только булат, – с лёгкой улыбкой перевёл Ахмет-хан возмущённое лопотание араба.
Толмач отлично знал, что хранится в ножнах Матвеевой шашки, так что улыбка его из ироничной быстро сменилась на ехидную, когда Матвей, чуть слышно хмыкнув, вытянул до половины свой клинок.
Араб, сунув саблю в руки приятелю, при этом едва не порезав его, сделал шаг вперёд, впившись взглядом в муаровый узор на клинке парня.
– Уй бой! – хлопнув себя ладонью по бедру, восторженно выдохнул он и, повернувшись к толмачу, принялся что-то тарахтеть с пулемётной скоростью.
– Спрашивает, сколько золота ты отдал за это оружие, – пряча улыбку, перевёл Ахмет-хан.
