Сотвори себе удачу

Сегодня Люда без сожаления выкинула свой веник в алюминиевую коробку для использованных веников. Не потому, что она в баню больше не пойдет. Просто эвкалиптовый не было смысла нести домой, он пах только после первого распаривания, он – одноразовый.

Они вышли из бани легкие и ясные. Галя все ждала, как Люда будет прощаться. Сама инициативы не проявляла.

– Галка, сделай то, о чем я тебя попрошу! Сделаешь? – вдруг сказала Люда, в упор глядя ей в лицо.

– А чего делать-то? – насторожилась та. Люда порылась в сумке, нашла пачку сигарет.

Сигареты высыпала в сумку.

– У тебя ручка есть? – спросила она Галю. Галя в свою очередь тоже стала рыться в своем рюкзаке. И ручка нашлась. Люда присела на корточки прямо посреди дороги и быстро нацарапала несколько слов на сигаретной коробке.

– Вот, – протянула она ее Гале. – Когда придешь домой, позвони, пожалуйста, по этому телефону и скажи то, что здесь написано. Но прочтешь только дома. Обещаешь?

Галя заразилась Людиным настроением и так же значительно ответила:

Они постояли немного и разошлись каждая в свою жизнь.

Стива разбудил звонок мобильника. Сначала он приходил в себя и соображал, где находится. Когда сообразил это, стал вспоминать, куда засунул мобильник. Когда вспомнил, выскочил из постели и побежал к трельяжу.

– Стив? – услышал он в трубке незнакомый женский голос.

– Да! – ответил он и хотел уже вернуться в постель, но то, что он услышал дальше, заставило его позабыть о том, что он совершенно голый и что ему холодно.

– Люда просила простить ее… – И через маленькую паузу: – Она уехала в Псков к Эрику Иванову.

– Вы все поняли или повторить еще раз? – спросил голос.

– Повторить… Голос все повторил.

– Спасибо… Теперь все понял. – Стив отключился и опустился на пуфик перед зеркалом.

Он был не просто в растерянности. Стив был сражен, повержен, он проиграл. И когда! Когда он совершал благородный поступок. Такая неблагодарность! Кому жаловаться в этой холодной криминальной стране! Стив вдруг увидел себя в зеркале понуро сидящим нагишом.

С детства ему внушалось, что он американец – значит, первый, лучший. И он становился первым. Никто не знал, чего это ему стоило. Вся его жизнь была борьба. Он шел к победе. И достигал ее, идя напролом. Он был одинок.