Совушка ее величества

 – Ты! Подлый! Наглый! Эгоистичный!

– Тш-ш-ш… – Мои кулаки, бьющие по его груди, утонули в его ладонях, спина была снова прижата к стене, а в замутненные наворачивающимися слезами глаза заглянули осуждающие черные. – Неверный вывод. Замужество не подлость. А наглость и эгоистичность – это как раз желание воспользоваться и самоутвердиться. Я этого не хочу. Я не хочу, чтобы о тебе говорили и думали плохо, а это обязательно случится, когда слухи о нашей связи дойдут до остальных. Так что успокойся и не обвиняй меня в том, что я хочу все сделать правильно.

Красиво говорит. Аж заслушалась.

– Знаешь, засунь свою порядочность… – без особого труда выдернув свои руки из его захвата, я шмыгнула носом и зло поджала губы. – Твои методы ухаживания отвратительны. А оставлять женщину неудовлетворенной и при этом заявлять, что подобное можно исправить лишь замужеством, – гадко и низко. Так что нет, Юмирай, я тебя не прощаю. Такому эгоистичному поведению прощения нет!

От переизбытка чувств я даже топнула ногой, рыкнула и ушла, остро жалея, что не могу хлопнуть дверью или что-нибудь разбить.

Эмоции зашкаливали, казалось, еще немного – и пар из ушей повалит. Сна не было ни в одном глазу. Да, точно! Пойду убью тренировочную грушу!

Как она прекрасна в своем гневе. Великолепна. Умопомрачительна. Пусть спустит пар девочка, ей полезно. Пусть даже что-нибудь сломает, ему не жалко. Неторопливо идя по яркому, ароматному следу раздражения, который шлейфом тянулся за Викторией, Юмирай не собирался пускать дело на самотек.

Она очень умна и не станет делать глупости, но проконтролировать все равно стоило. Парк… что она хочет в парке?

К его безмерному удивлению, Калахем не сумел сохранить ясность ума после трех бутылок крепленого красного вина. Дракон был пьян в стельку, что не могло не радовать – за эти несколько часов, в течение которых гость изливал ястребу душу, лорд Юмирай услышал столько, что хватило бы на десяток психоаналитиков. Калахем даже умудрился уснуть, причем прямо в кресле, но буквально час назад проснулся снова и, допив четвертую бутылку, изъявил желание отправиться на поиски вина самостоятельно.

К счастью, в погребе он навернулся на первой же ступеньке, ударился об угол стеллажа с припасами, да там и успокоился, обняв упавший на него окорок, как самое ценное в жизни.

Транспортировать пьяницу наверх Юмирай не торопился, опасаясь, что тот снова проснется и решит устроить дебош или что похуже.