Спаси моего сына

Зачем вообще спрашиваю? Не знаю. Вполне возможно, Верниковский в ближайшем пригороде и скоро примчится. Чёрт! И почему у меня мысли не возникло спросить его об этом?

– Вы в самолёте летите. И рядом собачка… смешная такая. – Он улыбается мне, но тут же хмурится. – И вы мне имя своё не сказали.

Ага, вот оно, значит, как. С собачкой я лечу. Но это ерунда. Не ерунда другое. Значит, Верниковский не удосужился объяснить Марку, что за «тётя» прибыла в дом, где он прятался.

– Меня Софьей зовут. Но ты можешь называть меня Соней.

Злость на Даню захлёстывает, но его сын ни в чём не виноват. Правда, в последнее время приходится напоминать себе об этом всё чаще.

– Соня. – Марк словно бы радуется, что меня зовут именно так. – А папа так и говорил, что вас зовут Соня.

Я сыплю пельмени в закипевшую воду. Хотела ведь положить не слишком много, потому что Марк вряд ли осилит двадцать штук, а у меня аппетита нет. Но выходит так, что в кастрюльке оказывается едва ли не вся пачка.

– А кто я папе твоему, он не говорил? – осторожно уточняю, уже заранее не зная, что стану отвечать, если Марк начнёт расспрашивать.

– Говорил, – кивает он. – Сказал, что вы – папина жена.

Он произносит эти слова с какой-то… гордостью, что ли. А меня изнутри начинает колотить крупной дрожью.

Чёртовы пельмени всё никак не хотят всплывать. Может, если бы приготовились, мы бы отвлеклись на них и у меня бы пропало идиотское желание расспрашивать Марка. Потом я бы включила ему мультики, а там, глядишь, и его папа бы явился.

– Хорошо, – бесцветно произношу в ответ. – Ты пельмени с чем любишь?

– Я…

Малыш на несколько секунд зависает. Хмурит бровки, как будто вспоминает, с чем вообще их едят.

– Я с кетчупом люблю, – изрекает наконец. – С любым, – добавляет быстро.

– Кетчуп – это не очень полезно, – качаю головой, накладывая пельмени на тарелку. – Но у меня есть хороший.

– Вот и папа так говорит, что не полезный, – вздыхает Марк, а сам с таким голодом во взгляде смотрит на еду, что мне становится окончательно нехорошо.

Подумав, накладываю ему ещё несколько штук. Если вдруг не осилит – это лучше, чем если останется голодным. Ставлю тарелку перед ребёнком, достаю из холодильника кетчуп. Марк берёт вилку и смотрит на меня.

Я же сажусь напротив, изо всех сил стараясь сделать вид, что такие вот посиделки для меня вполне нормальны. Что я чуть ли не каждый день принимаю у себя на кухне детей моего мужа, кормлю их, завожу разговоры.