– Ты уверен, что это правильно? – Я в принципе понял, что он собирается делать, и это меня совсем не обрадовало.
– Не уверен. Но у нас просто нет вариантов. Это единственный способ удалить осколок.
– Ну, если единственный… Постарайся все сделать быстро.
– Постараюсь. Встань на колени и держись за бампер.
Я сделал, как было сказано. Разуваев некоторое время регулировал позицию: выше, ниже, свет не попадает, а так попадает – но упора нет, а погоди-ка, надо тряпку вчетверо свернуть, чтоб ладонь не поранить…
У меня все эти телодвижения вызывали совершенно определенные чувства.
Примерно вот так же у нас в учебке двое пьяных механиков парковали БМП. Один рулил, другой командовал, в итоге чуть не разворотили весь бокс, а «бэшку» все равно поставили криво.
– Серый, ты что, боишься, что ли?
– Кто боится?! Ты сам попробуй – не видать ни хрена…
– Слушай, давай уже побыстрее!
– Сейчас, потерпи маленько. Так… Да, вот так будет нормально.
– Все?
– Все. Значит, так. По моей команде глубоко вдохнешь.
Потом берешь бампер…
– Да уже и так взял!
– Ну ладно тебе, не капризничай… Штангу поднимал?
– Было дело. Но так – для себя, в спортзале.
– Ну вот. Бампер – штанга. А ты делаешь рекордный рывок. Только вот в такой вот дебильной позе. Короче, тянешь на себя бампер и мощно выдыхаешь. С криком.
– С криком?
– Ага.
– А если услышат?
– Да глухомань тут. Сторожа услышат? На здоровье. Пока туда-сюда – мы уже свалим. Ты все понял, нет?
– Понял.
– Ну, давай, – Разуваев приставил железяку к моему пульсирующему плечу и дал отмашку на запуск процедуры.
– Вдох!
– Ххххх-ап!
– Выдох!!!
– Арррр!!!
Вообще я себе это так представлял: один короткий сильный удар, острый болевой проблеск сведен на нет выдохом-криком (насчет «штанги» Разуваев хорошо придумал – молодец) – и долгожданное чувство освобождения: вот он, твой осколок, держи на память…
А на деле вышло так: Разуваев не ударил, а навалился всей своей немалой массой и давай давить что есть дури!
– Ррраз! – ни фига.
– Ддва! – аналогично.
– Тррри! – а вот хрен вам по всей морде, чтобы голова не качалась.
В итоге этот штырь погнулся, осколок остался на месте, а я за эти три попытки весь превратился в одну сплошную боль.
Почему-то остро заболели отсутствующие зубы, все давешние переломы, многократно битая голова, а раненое плечо утратило первоначальное значение и стало центром организма и мироздания в целом.
