Список чужих жизней

Смертельные яды впитывались в почву. Власти уверяли, что находиться на острове безопасно, но слабо верилось. Остров Возрождения давно и небеспочвенно прозвали островом смерти. Испытания с вирусами проводились почти непрерывно в течение тридцати лет, многие сотрудники жили здесь годами – с семьями, детьми. То, от чего у нормальных людей волосы встают дыбом, здесь считалось нормой, поездки на полигон называли буднично – «выездами»…

– Действительно, подумаешь, загубишь тысячу-другую собак или лошадок… – бормотала Зинаида и как-то подозрительно сглатывала.

 – В конце концов, и палачи привыкают к своей работе и не видят в ней ничего необычного… Скажи, Никита Васильевич… кстати, ничего, что я на «ты»?.. То, что ты взял меня в эту замечательную командировку – большая честь или разновидность наказания? Но за что? За то, что я не смогла выстрелить в Лациса? Господи, знать бы заранее, я бы его всего изрешетила…

– Это честь, Зинаида, высокая честь и оказанное доверие, – ухмыльнулся Платов. – Это значит, что из всего коллектива я доверяю только тебе – и ничего другого, что бы ты там ни подумала.

Звучало двусмысленно, Зинаида задумалась. Самолет снижался, закладывало уши, подташнивало. В этом суровом краю даже леденцы в самолетах не раздавали. И смотреть на стюардесс совсем не хотелось. Борт перевозил пару десятков пассажиров. Командированные из разных уголков Советского Союза, сотрудники полигона, возвращающиеся из отпусков или служебных поездок. Дворский сидел в начале салона – по обыкновению хмурый, клевал носом.

Несколько часов назад за ним приехал водитель, сунул на заднее сиденье объемистую сумку – супруга постаралась. Был поздний вечер, и у сотрудников возникло ощущение, что из гущи кленов за Дворским наблюдают. Там точно кто-то был, но стеснялся выйти. И снова стояли перед дилеммой. Но обошлось, «Волга» уехала. Пассажиры в «Жигулях» работали не первый день, выждали несколько минут, развернулись и подались в обратную сторону. Парни знали, куда движется объект, нагнали через двадцать минут и без происшествий проводили в аэропорт. Дворский был не один, его сопровождала коллега женского пола. Шли на пионерском расстоянии, каждый нес свой багаж. Видимо, просто коллега. Высокая, статная, с пренебрежительно поджатыми губами и стянутыми волосами на затылке. Первой красавицей она точно не была, и возраст подкрался критический. «Медянская Инга Валерьевна, – сообщили по рации. – Кандидат биологических наук, заведующая опытной лабораторией и почтенная мать семейства.