Спорим, будешь моей

Я вся киплю, хотя сама еще не понимаю, какой корень у этих эмоций. – Кроме того, – добивает мама. – Лиза засватана и скоро выйдет замуж. Надеюсь, вы понимаете, насколько это серьезно. Будьте добры, сейчас же покинуть наш дом.

Я бы хотела, чтобы этот выкрик принадлежал мне. Но я, конечно же, никогда не осмелилась на что-то подобное. Выступает Соня.

– Это еще, что такое? – багровеет мама, переключаясь на растрепанную в своих эмоциях Сонечку. – Мигом в свою комнату, бесстыдница!

– Это вам должно быть стыдно! – выдыхает сестра с каким-то заразным отчаянием.

Только Чарушин ее останавливает. Ничего не говорит, но за руку ловит. Отпихивая себе за спину.

– Чем я плох? Можно конкретно, – призывает маму к подробному объяснению.

Голос становится тверже и гуще. Взгляд запредельно настойчивым. Если и задело его, никак не выдает. Уверенный, смелый, сильный… Потрясающий Чарушин!

Только мама, к моему ужасу, еще строже хлещет:

– Никаких отчетов мы вам давать не обязаны. Пусть вашим воспитанием занимаются ваши родители! Уходите, пока мы не вызвали полицию.

– Артем, пожалуйста… – с огромным трудом заставляю себя вмешаться. Мне просто мучительно все это слушать. Не хочу, чтобы его обижали. Сделать ничего не могу, но и слушать невыносимо. – Уходи… Я прошу тебя…

Вот после этого в нем происходит надлом. Под гнетом маминого осуждения держался спокойно, мою же просьбу воспринимает, как удар. Вижу, как в его темных глазах разливается боль такой силы, что меня накрывает. Обнимает черным горящим покрывалом. Задыхаюсь и сгораю.

Чарушин же тяжело сглатывает и, резко тряхнув головой, разворачивается к двери. Уходит, громко хлопая дверью.

Я медленно передаю букет Соне. Заторможенно моргаю. Судорожно вдыхаю. И, будто кто меня по спине кнутом стеганул, срываюсь с места. Не слышу, что кричит мама. Бегу за ним. За своим Чарушиным. Ему ведь так больно. В эту секунду не могу игнорировать. Легче самой умереть. За него.

Настигаю, когда Артем уже открывает машину. Едва оборачивается, влетают ему в грудь. Обхватывая руками, прижимаюсь.

– Не слушай их… Ты самый лучший! – выпаливаю, прижимаясь губами к дергающемуся кадыку. Преступно ворую тепло его кожи, запретный запах и все эмоции, которые можно ощутить. – Прости… Прости… Прости… – не могу остановиться. Мне хочется забрать все, что у него есть, и навсегда поселиться в нем лично. – Прости…

Тогда не пришлось бы возвращаться домой. Никогда.