Спорим, будешь моей

Надо бы сделать перерыв. Отдышаться и вернуть голове ясность. Но я уже не могу тормознуть. Более того, газ западает – скорость моих толчков внушительно растет.

Скриплю зубами. Мышцы наливаются огненной тяжестью, будто физически на пределе работаю. Разгоряченное тело становится мокрым. Лиза подо мной – тоже, хоть отжимай. Не только член мой вязкой влагой принимает. Во всех точках соприкосновения скользим, как намасленные.

– Люблю… Люблю тебя… – сиплю ей в губы. Глазами глаза нахожу. Мощной волной по спине жар летит, эмоции уже не вместить внутри.

Не сдержаться никак. – Прости, что делаю больно… Прости…

– Не больно… – мотает головой. Просто все адекватное в нас сгорает и осыпается пеплом. – Ты… Я тебя… – шепчет с ошеломительным разгоном и вдруг, когда у меня уже сердце клинит, замолкает. Снова полные слез глаза и масса всего того, что не получается выговорить. – Я тебя… Да-да-да… – кивает часто. – Просто знай… Помни… Всегда!

Да-да-да, блядь… Расширяется эта дурная мышца и, на хрен, лопается. Оставляя за грудиной не сердце, а его размноженные миникопии.

Пульсируют одичалые, всей массой беснуют.

Помни, говорит… Приподнимаюсь, чтобы запомнить… Как лежит подо мной, как дрожат ее маленькие острые сиськи, как лоснится гладкая кожа. Распухшие после всех моих нахальных ласк соски в этом тоне особенно прекрасны. Торчат ярко-красные, блестят порочные – залипаю.

Меняя угол, проникаю резче. Рябью нежная Дикарка идет.

Моя ж ты кайфовая! Так хорошо, что охота загульным зверем орать. Недоебаная ж ты скотина… Дорвался! Она же! Она!!!

Падаю обратно на Лизу и срываюсь.

Выбивая хлипкие стоны, трахаю грубее, чем должен. И при этом, как одержимый осыпаю ее лицо быстрыми и жадными поцелуями. Надеюсь, что этим перекрываю. Уравновешиваю. И поднимаю туда, где сам летаю.

В какой-то момент особенно выразительно вздрагивает под моими нетерпеливыми бросками. Стискиваю крепче. До хруста. Пока по ее горячему влажному телу не несется крупная и затяжная дрожь.

– Кончишь? Кончай, пожалуйста, маленькая…

Член так зажимает, кажется, что на очередном движении сходит с него вся, на хрен, кожа.

Головку распирает и жжет, будто при какой-то позорной половой болячке. Тесно – искры из глаз. Но я упорно заталкиваю его в свою Дикарку. Сейчас-то и я дикарь. Самый, блядь, настоящий. Первый.

Лиза не выдерживает. Неожиданно отталкивает. Перехватываю руки, вытягиваю над ее головой и притискиваю к кафелю.

– Больно? – хриплю, замирая.

Таким трудом эта пауза дается, вот-вот сдохну.