Спорим, будешь моей

И все же жду, пока не отзывается:

– Не знаю… Как-то сильно… Чересчур… Я теряюсь полностью… С ума схожу… – шепчет лихорадочно.

Ловлю губами ее влажный висок. Прижимаюсь к яростно-стучащему пульсу.

– Отпускай и сходи… Пожалуйста, – умоляю, забивая на то, как при этом ломается и дрожит севший на самое дно голос.

– Ты меня любишь? Любишь? – умудряется Дикарка после всего спрашивать.

– Люблю, – отвечая, возобновляю толчки.

И снова эта безумная дрожь.

Чувствую, что очень близко она – ласкает своей сладкой пульсацией и насыщает страстной дрожью.

Чувствую, и самого такой волной сокрушает, дыхание задерживаю, чтобы сдержать хоть как-то.

– Люби… Люби… Лю-би-и-и… – и взрывается.

Тонким криком нас накрывает. Вымученный этот оргазм, сразу понимаю. Как стремительно накатывает, так же быстро размывается. Впиваясь в ее лицо взглядом, замечаю, что на моих финальных толчках уже морщится от боли. Обжигает душу слезами.

На самых ярких и болезненных сокращениях даю свободу Лизиным рукам и с мощным ревущим стоном выдергиваю член.

Заливаю спермой ее дрожащие бедра. Долго выкручивает, выжимает, сотрясает разрядами и таскает на атомы. Не знаю, сколько по времени все это проживаю. В какой-то момент начинаю чувствовать холод и твердость кафеля под коленями. Томительной судорогой ползет по телу озноб. Только тогда приходит понимание, что отпускает. А когда появляются силы поднять веки, замечаю: помимо своей спермы на ногах Лизы и между ними раскиданные то тут, то там капли ее девственной крови.

Передергивает меня. От сожаления, что без этого никак. И в тоже время распирает грудачину животное чувство собственничества и довольства.

– Лиза… Маленькая моя… – хриплю с теми самыми сопливыми интонациями, за которые сейчас ни хрена не стыдно.

И опускаюсь на нее, чтобы слизать с лица все слезы. А потом долго-долго целовать, не позволяя нашим распаленным телам остыть.

Долго Лиза не показывается из ванной. Я, ясное дело, волноваться начинаю. Принимаю душ, одеваюсь и прямо в спальне скуриваю две сигареты.

До сих пор потряхивает. Отходняк затягивается, но я не удивляюсь. Сколько мечтал о своей Дикарке… И на самом деле ведь не надеялся, что скоро заполучу. Все крайне неожиданно случилось. Неохота вспоминать, что подтолкнуло. Концентрируюсь на том, что Лиза отдала мне. Что признала, кому принадлежит. Что моя теперь. Навсегда.

Грудь распирает. Губы растягивает улыбка. Закидывая голову, смотрю в потолок и бурно дышу.