Спорим, будешь моей

Она обязательно пойдет на спад. Иначе быть не может. Ведь больше не за что сражаться.

Вновь смотрю на свою вену. Теперь она кажется фиолетовой и в ней заметна пульсация.

– Скажи мне что-то! – выкрикивает Чарушин, заставляя меня вздрогнуть.

– Что-нибудь, что, блядь, позволит мне жить дальше!

Закусывая губы, слабо качаю головой. В ней незамедлительно что-то взрывается, и сознание становится совсем рассеянным. Замираю и стараюсь сохранять естественный процесс дыхания.

Хотя, зачем он мне? Не могу понять.

– Скажи, ты хоть на минуту задумалась?! Колебалась ли ты? Лиз? Блядь… Стоял ли выбор – за и против этого… этого… – слова с таким трудом ему даются. Я каждый надорванный вздох слышу и рассыпаюсь. – Скажи… Блядь, просто скажи! Шанса не было вообще?

– Нет… – сорванный после истерики голос опаляет горло. Резко прижимаю к шее ладонь. Оказывается, там все это время болело. Слышит ли меня Чарушин? Я сама не слышу, но все же низким сипом продолжаю: – Раздумий не было.

.. Я не сомневалась…

Правду говорю. Узнав о своей беременности, не колебалась. Между чем я должна была шататься – жизнью и убийством? Никогда. Никогда бы я такого не сотворила.

Только теперь неважно... Все уже разрушено.

Я уничтожена... Я уничтожена… Я уничтожена…

Если бы мое сознание работало в полноценном режиме, я бы заметила, как мой ответ бьет Чарушина. Как этот сильный жизнерадостный парень, словно от удара отшатывается. Как опускаются его мощные плечи и безвольно повисают мускулистые руки.

Как приходит в движение крепкая грудь, к которой я так любила прижиматься – резко, часто и дергано раздувается.

– Прости меня… Прости… Если сможешь… – шепчу, как получается, понимая, что после этого голос пропадет совсем.

– Простить? – вырывается у Чарушина так отрывисто, будто… Слышится, словно он плачет. Быстро зажмуриваюсь, чтобы не увидеть. Но даже, когда он замолкает и пропадает из зоны моей видимости, его громкое и дрожащее дыхание сводит меня с ума.

Едва удерживаюсь от того, чтобы не затиснуть уши ладонями. – Простить? А-а-а… – снова этот тихий, тягучий и надломленный стон. – И все? Это все, блядь? Ль-лиза? – задыхается так явно, так оглушающее и так убийственно.

Пускаю все же руки в ход – заслоняю ими лицо. Не могу выдержать его взгляда даже с закрытыми глазами.

Я всегда была слабой. Стержень? Без него еще можно существовать.