Спорим, будешь моей

Я не выдерживаю этой тишины.

Артем подтягивает меня все ближе и ближе, мы почти сталкиваемся, несмотря на то, что я выставляю руки и упираюсь ладонями ему в грудь.

– Ты как будто не уверена в том, что происходит между нами, – выдыхает он. – Все серьезно, Дикарка, – выдвигая это заявление, прижимается к мои губам своими.

Я уже сознательно принимаю Чарушина. Охотно впускаю в рот его язык. Касаюсь своим. Двигая, вступаю в характерный страстный танец. Мне нравится, что Артем всегда ведет и задает такт, но при этом он очень нежный.

Даже когда действует нахально. Я загораюсь и плавлюсь в его руках.

Наше дыхание сбивается и становится шумным. Помимо него разные голодные звуки издаем. Нам обоим вкусно от этого безумного контакта. Мы не хотим останавливаться. Удовольствие сражает и стирает все мои страхи. Я обхватываю лицо Артема ладонями. Сама к нему прижимаюсь. Облизываю его губы и мягко всасываю нижнюю, так, как делает он сам.

Чарушин громко стонет. На мгновение замирает. Отстраняется, чтобы посмотреть на меня сквозь приоткрытые веки.

Этот его взгляд будто чумной. Я от него сама пьянею. Задыхаюсь, когда Артем шумно выдыхает и резко захватывает мой рот. Врываясь, прижимается так крепко, что меня сходу пробивает чувственной дрожью. Ладонь, которая до этого терзала мою ягодицу, стремительно переходит мне на бедро. А потом… Решительно соскальзывает к внутренней стороне и там, опаляя тонкую необычайно чувствительную кожу, пробивается к промежности. Сминая пальцами мои трусы, вдавливает их в самую сердцевину. Меня в том месте словно током пронизывает. Поджигая какую-то странную пульсирующую точку, мощнейшим разрядом проносится сквозь все мое тело.

Дергаюсь с такой силой, что боком в стол влетаю. Боли не замечаю. И того, что своим рывком опрокинула чай. Громко и нервно дышу. Никак не удается набрать нужное количество кислорода. Пока не встречаемся с Чарушиным взглядами. У меня ощущение, что конец света случился, но и он как-то странно на меня таращится. Не ожидал такой реакции?

– Ш-ш-ш, – шепчет, придя в себя.

Обнимает мягко, я покорно льну к груди. Чувствую, как прижимается губами к моему уху. Целует очень деликатно. Непрестанно гладит. И едва я только успокаиваюсь, выдыхает: – Ты мокрая, Лиза. Ты очень мокрая. Там. Знаешь, что это значит?

Я не знаю, как должна реагировать на подобные слова. Мне кажется, что я от очередного непереносимого скачка температуры плавлюсь и растекаюсь бесформенной, лишенной какой-либо возможности функционировать жижей.