Спорим, будешь моей

Бросаю взгляд на Лизу, вижу всю эту бурю эмоций, которые она моментально и весьма выразительно выдает: растерянность, изумление, дикое смущение. Да массу всего!

– Черт возьми, обожаю тебя! – выдаю со смехом.

Ловлю ее ладонь, прижимаю прохладные пальцы к губам. Целую. А потом и вовсе между указательным и средним прохожусь языком. Дикарка вздрагивает, но руку не выдергивает.

– Так ты пошутил? – спрашивает едва слышно. Смотрю на нее, слегка приподнимая брови. – Насчет спальни и следующего раза?

Уточняет, полагая, что я сам забыл, о чем говорили? Ну, ни хрена подобного, конечно.

Только об этом и думаю теперь.

– Нет, Лиза, не пошутил. Имею в виду, когда согласишься ехать, – тут уже открытое предупреждение. Голос на эмоциях, которые шарахают в этот момент за грудиной, садится и выдает характерные хрипы. – Но ты ведь согласишься, – это не вопрос, но и не давление.

Выражаю какую-то уверенность вкупе с надеждой.

Дикарка не отвечает. Просто уводит взгляд. Сосредотачивается на том, что происходит за окном. А там, между прочим, тупо дождь льет. И тем не менее она не смотрит на меня до самой парковки. Хорошо, хоть руку не забирает. Держу на колене, пока не приходится заглушить двигатель.

– Повернешься? – не спрашиваю, а прошу. Смеюсь, потому что ее смущение меня всегда разогревает до предела. Тяну за руку, чтобы ускорить процесс. А когда Лиза оборачивается, ловлю ее обеими руками.

Встречаемся взглядами и, как обычно, замираем, чтобы считать какую-то информацию. – Не обижу, помнишь? – выдыхаю и тону в тех самых невероятных зеленых глазах, которые как звезды.

Да, блядь… Круче звезд!

– Меня от тебя так мотает, просто пиздец, – выдаю без пауз. – Что это такое, не знаешь?

Лиза сглатывает и отрывисто вздыхает. Осторожно мотает головой.

– И я не знаю… Это ведь не просто любовь, – выдаю крайне откровенно.

До мяса вскрываюсь. – Потому что о любви я все знаю, а с тобой… – голос срывается. Приходится тормозить и прочищать горло. В нем, кажется, ерш застрял. – С тобой меня колошматит насмерть. Думал, привыкнем друг к другу, чуть полегче станет. А оно, это бешеное чувство, только растет.

Сам не знаю, какого ответа от своей Дикарки добиваюсь. Но явно не того, который она мне дает:

– Я пойду с тобой в спальню, Чарушин.