Спорим, будешь моей

Но сейчас меня колошматит так яростно, что кажется, это физически заметно. К счастью, думаю я об этом недолго. Мгновение и полностью в нем растворяюсь. Подчиняюсь напору, сама обнимаю и целую в ответ. Наши губы движутся синхронно. Я уже знаю тактику. Получаю удовольствие. Оно с каждым разом сильнее. Наверное, потому что я себя отпускаю и не просто позволяю наслаждаться, а стремлюсь, чтобы и Артем получил максимум. То, что он привык и чего так жаждет.

– Ты такая вкусная, такая красивая… Очень сексуальная… – хрипит он мне в ухо.

– Охуенная моя Дикарка… – новыми нотками пробивает, будто электричеством. Я обожаю эти реакции своего тела. Подсела, сказал бы Чарушин. – Люблю тебя. Слышишь?

Наполняясь пульсирующим и искрящим теплом, робко киваю. Верю ему, конечно. Он ведь не просто говорит. Все его признания несут потрясающую силу, потому что выдает Чарушин все на эмоциях. Вижу, как его колотит. Чувствую, как бомбит.

Артем берет меня за руку, и мы продолжает путь через толпу. Немного теряюсь, когда подходим к его друзьям.

В какой-то момент мне даже кажется, что я попросту рухну без чувств. Сердце так загоняется, тарабанит и натужно выдает колоссальное количество энергии. Только его чувствую, только его слышу… В кровь кусаю губы. Пока не убеждаюсь в том, что меня не узнают.

– Что за киса с тобой? Надеюсь, это не кто-то из твоих сестер, – горланит Шатохин, и все смеются.

Меня это, конечно, смущает. И вместе с тем снимает часть напряжения. Я даже плечи расслабляю и улыбаюсь, когда вижу, что и Артем смеется.

– Не сестра. Моя девушка – Лиза. И за нее я тебя, Тоха, тем более убью, – отбивает он вроде как грозно, но при этом не нарушая общей атмосферы веселья.

– Твою мать, – ругается Шатохин. – Прям девушка? Все такие серьезные, аж тошно. В двадцать лет решили свернуться в круг. Пиздец.

Наверное, он имеет в виду Бойку. Его, кстати, с Кариной не видно. Вари тоже нет. Как я поняла со слов Артема, она по таким местам не тусуется. Наверное, она скромная девушка. Я пару раз ненароком видела их с Чарушиным переписку – он при мне писал.

Придраться там, и правда, не к чему.

– Заткнись и подвинься, – толкает Артем друга.

Садится сам, а потом притягивает под бок меня. На мгновение задыхаюсь – все смотрят. Потом вспоминаю, что узнать меня нереально и снова расслабляюсь.

Фильфиневич указывает на стоящую посреди стола бутылку с темно-янтарной жидкостью.

– Бухаем, – сообщает так спокойно, будто это нормально.

Хотя для них, конечно же, нормально.