Спорим, будешь моей

В этом мгновение в моем теле такие изменения происходят, которые ощущаются примерно, как если бы мое сердце, пробив грудь, катапультировалось на хрен в космос, высадилось на Солнце, обгорело там, а потом, едва срослась моя плоть, вспомнило, что надо назад-таки, и с тем же безумным свистом прорвало ее обратно. После первого глотка кислорода гремит по ребрам нещадно. Словно не за меня, а против меня призвано работать.

Забывая, что надо держать марку и сохранять мнимую уверенность, сжимаю Лизу крепче и прижимаюсь к ее лицу своим лицом.

Но так, чтобы сохранять зрительный контакт.

– Пойдешь? – переспрашиваю, выдавая голосом все эмоции.

Едва мы входим в клуб, на нас громоподобными басами обрушивается музыка. Она не имеет ничего общего с той, которую включает в своей машине Артем. Этот психопатический грохот и звон – нечто нездоровое. Я стараюсь не выказывать своего неприятия. Судорожно сжимаю крепкую ладонь Чарушина и покорно шагаю следом. Он, наверное, чувствует мою нервозность. Тут же оборачивается.

– Боишься? – прижимается губами к уху.

– Никто тебя не узнает, отвечаю, – сказав это, отстраняется и оглядывает меня с головы до ног.

Чарушин и раньше не стеснялся выказывать свою заинтересованность, но сейчас как-то по-особенному сжирает меня взглядом. Короткое облегающее платье и откровенное декольте тому причиной. Я ощущаю себя голой. Каждый сантиметр моего тела пылает. Хоть я никак не могу решить: хорошо это или плохо, осознаю, что мне приятно.

Черная маска закрывает больше половины моего лица.

Видны лишь губы и подбородок. Артем прав: узнать меня невозможно. Уверена, никому и в голову не придет, что я могу одеться подобным образом и заявиться в клуб. А то, что видит и знает Чарушин – я принимаю с волнением, но положительно. Всеми силами пытаюсь раскрыться, быть ближе к нему. Это тяжело, учитывая то, кем меня воспитали. Однако, я стараюсь.

Показываю, чтобы наклонился. И, когда он исполняет мою просьбу, шепчу максимально громко на ухо:

– Все нормально.

Я тебе доверяю.

Артем выпрямляется, смотрит мне в глаза, и между нами незамедлительно трещат молнии дикого напряжения.

– Можно я тебя поцелую? – горячо выдыхает мне в ухо.

Я нерешительно оглядываюсь. Людей если не тысяча, то сотни точно. Одна лишь мысль о том, чтобы вступить здесь в какой-либо контакт, ужасает. Жар безумной волной проносится по телу. И все же я киваю.

Едва не умираю, когда это происходит.

Ласки Чарушина и без того до дрожи волнуют.