— В смысле?
— На девчонке, — парень говорит это, а всё моё тело покрывается липкими мурашками. Горло забивает противный ком и я, едва дыша, уточняю.
— На какой?
— Недоступной ему. Вот и бесится.
— Боже..., — сглатываю почти животный ужас.
— Третий альбом в расход пустил, но до сих пор не понял, что у него мозги свернулись всмятку.
Хмурюсь и медленно выпадаю в нерастворимый осадок.
— Что это значит?
— А ты что удумала? — косится на меня и смеётся Басов. — Пикассо — ещё тот паук, Истома. Ладно, поехали, покажу тебе кое-что.
— Что?
— Небо в алмазах, — усмехнулся, переплёл наши пальцы, а затем медленно потянул к себе мою ладонь, нежно-нежно прикасаясь к её тыльной стороне горящими губами.
Снова растаяла...впрочем, как и всегда.
Глава 38 - Паутина
Вероника
— Где это мы? — у меня полностью спирает воздух в груди.
— Ну чего ты вся скукожилась, Истома? Я же не в лесополосу тебя завёз в самом-то деле? Расслабься.
Молчу. Мнусь. Заламываю руки, поглядывая на элитную многоэтажку, обнесённую высоким кованым забором и стоящую в притирку к центральной набережной города, но меня не отпускает.
Я только сильнее зажимаюсь и начинаю сомневаться в том, что мне нужно быть там, куда он меня ведёт.
— Пошли, — его пальцы нежно проходятся по моей скуле, — пожалуйста.
— Ненадолго?
— Угу, — кивает и прикрывает глаза, когда его губы бесконечно трепетно накрывают мои, — ты будешь первым гостем.
— Неужели?
— Да.
— Блин, — прикусываю от неуверенности язык и кошусь на чёртовые колготки в сетку.
Вырядилась на свою голову, дурында стоеросовая.
— Я буду хорошим мальчиком, обещаю.
— Ох... ну, ладно.
Басов, кажется, тут же выдыхает и улыбается, словно мальчишка, впервые увидевший доброго Дедушку Мороза. Стискивает меня до тихого писка, а затем трогается с места и заезжает в подземный паркинг.
Спустя минут пять мы уже поднимаемся в лифте на двадцатый этаж. На площадке всего три двери, одну из которой Ярослав открывает, звеня увесистой связкой ключей.
— Прошу, — подмигивает он мне и делает приглашающий жест пройти внутрь, — чувствуй себя как дома.
— Чья это квартира? — хмурюсь я.
— Моя. Подарок отца на совершеннолетие.
Я перешагиваю порог, но тут же, осекаясь, вопросительно вскидываю на парня глаза.
— Но ты же говорил, что он...
— Посмертная пасхалка, — разводит Ярослав руками и взгляд его тухнет, — одна из многих, которые мне до сих пор не могут простить.
