Будь она неладна.
— Эй, американец! — громко крикнул я. — Лучше бы ты уносил отсюда ноги, пока ещё есть возможность. Нам делить нечего. Ты мне не враг, я тебе тоже!
Тот не ответил. Далеко не факт, что все агенты ЦРУ отправленные на Ближний Восток или тот же Афган, знали русский язык. А на английском я повторять не стал.
Прошла пара секунд. Я медленно двинулся в обратном направлении, решил обойти ГАЗ-66 по кругу. Но заглянув под днище машины, вдруг увидел тело того самого боевика, в которого ранее бросал разряженный пистолет.
У него мог быть пистолет.
Поморщился от боли в руке, но полез под «Шишигу». Ухватил тело за ногу и с трудом втащил его под машину. Осмотрел, несмотря на плохое освещение. У него в жилете-разгрузке обнаружил единственную оставшуюся гранату, которая почему-то оказалась в кармане для магазина. Наша РГД-5, не американская М-26.
Когда я вновь попытался определить позицию ЦРУ-шника, тот перезарядившись, открыл огонь — он был на прежнем месте. Не пытался обхитрить меня, не пытался сменить позицию или тактику.
Он тупо сидел на одном и том же месте, частично находясь за укрытием.
— Ну, я тебя предупредил! — гневно пробормотал я и выдернув предохранительное кольцо, швырнул РГД-5 навесом, точно через кузов ГАЗ-66. Та упала рядом с ним. С метанием гранат у меня всегда было хорошо.
Три секунды.
Раздался гулкий взрыв. Во все стороны полетел песок, пыль и ошмётки травы.
Выждав несколько секунд, я осторожно выбрался из-за своего укрытия — все было кончено. Облако дыма и пыли затянуло все вокруг.
Видимость хреновая. Впрочем, лёгкий восточный ветерок постепенно уносил всю эту воздушную массу в сторону.
Другого противника поблизости я не заметил… Повисла тишина."
"Если кто и выжил после этого безумного преследования, то сейчас его больше интересовали проблемы с собственным здоровьем, нежели отбивать какого-то там американского агента и тем более мстить дерзким советским разведчикам, рискнувшим влезть в осиное гнездо.
Убедившись, что вроде как угрозы нет, я первым делом я бросился к нашему внедорожнику.
Все лобовое стекло — сплошная паутина белых трещин, капот в дырах. Одна фара разбита.
Дёрнув водительскую дверь что было сил, я открыл ее и заглянул внутрь. Старший лейтенант Окунев был жив, но дважды ранен. В правое плечо и чуть ниже, в правую руку. Старлей скрипя зубами, тяжело дышал, зажимал рану ладонью. Рядом лежал кусок окровавленной тряпки и разряженный пистолет. А другого оружия у него не было.
