Это уже позже, через несколько секунд я заметил дробовик за сиденьем. Вернее, Винчестер. Вот оно, американское влияние. Что эти черти сюда только не поставляют!
— Жив? — воскликнул я, пытаясь определить, с какой стороны к нему лучше подобраться.
— Не уверен! — простонал тот.
Оказывается, Антон не просто пытался уйти от погони, он ещё и умудрялся отстреливаться по сторонам. Не ожидал от него такого напора… Молодец! — Аптечка нужна. Здесь не нашел.
— Сейчас найдем, не переживай! — отозвался я. — А ну-ка, вылезай наружу…
Я аккуратно, несмотря на свое ранение, помог ему выбраться наружу.
Снял с Антона жилет-разгрузку, затем бушлат. Пришлось его распороть ножом, после чего содрать по кускам. Крови натекло не мало.
В свете автомобильных фар стало видно, что ранения у него не смертельные, кости вроде бы не пострадали. Да, кровь пропитала военную форму, но и жизненно важные органы при этом не были задеты. Дышал он тяжело, но без хрипов и кашля.
Нужно аптечку найти, да только где?! Когда мы выезжали на подмогу атакованной колонне, нам их просто не выдали.
Забыли, наверное. Я тоже молодец, не подумал.
А вот жгут имелся. Правда, не мой.
Я, как и всегда, таскал его намотанным на приклад своего автомата, да только сейчас оружия у меня не было. Жгут нашелся в разгрузке у Окунева. Казалось, тот и сам забыл, что у него имеется универсальное кровоостанавливающее средство. Пусть и временное.
Извлёк, перетянул руку Антона повыше пулевого ранения. Плечо перетянуть не выйдет.
Старлей зашипел от боли.
— Больно, конечно, больно! Терпи! — отозвался я. — Так, время запомни. Три сорок одна. Я по машинам пробегусь, может хоть где-то аптечка есть, тебя перевязать надо. В «Шишиге» точно должна быть, если эти дикари не почистили…
— Ага! — кивнул тот, стиснув зубы.
Я поднялся, стянул свой бушлат, потом китель. Осмотрел рану — ерунда, пуля прошла по касательной, содрав кожу и повредив мышцу. Ничего хорошего, но бывало и намного хуже. Ну, подумаешь, шрам рваный останется — мало у меня таких? Одним больше, одним меньше…
Вдруг до меня донесся далёкий, быстро приближающийся вертолетный рокот.
И если мы ""птичку"" в темном небе наблюдать не могли, то нас с воздуха, даже издалека, видели отлично — несколько машин на открытом месте, свет включенных фар. Небольшой очаг пламени, дым и пыль. А вокруг темнота, ни души.
Кто мог сюда лететь?
Наши? Сирийцы? Американцы?
Уж точно не последние — не было у них разрешения на полеты в этом регионе.
