– Каком?
Богоявленский пожал плечами.
– Ну, закрытом. Ты же никогда не рассказывал.
– Верно, – кивнул Шнеер, – но тебе не казалось странным, отчего я после филфака отправился в некое учреждение, почтовый ящик?
– Не в школу же идти, – справедливо ответил Владлен, – и потом, насколько помню, твои дед и отец там же служили.
– Мой отец погиб в концлагере, – кивнул Коля, – я родился в 39-м, как и ты. Летом сорок первого, когда началась война, мы отдыхали под Брестом, у родителей мамы. Я, естественно, ничего не помню, вообще, ни как мама меня на себе несла, ни как она от фашистов удрала, вообще ничего.
Матери с огромным трудом удалось добраться до Москвы, до свекра и других родственников. Про отца ничего известно не было. Только в тысяча девятьсот шестидесятом маме удалось узнать правду, папа попал в концлагерь и там погиб. Сам понимаешь, человеку с фамилией Шнеер и семитской внешностью было никак не выжить. Но отец никогда не работал там, где служу я, в КГБ.
Владлен уронил бутылку с кетчупом.
– Ну ты даешь, – обозлился Николай, – поосторожней нельзя? Когда еще такое в заказе дадут!
– В КГБ? – залепетал Богоявленский. – Но… ты же интеллигентный человек.
– Нам такие очень нужны, – кивнул Коля, – понимаешь, структура огромная, чем я занимаюсь, не скажу, но среди моих коллег есть и профессора, и… много других очень талантливых людей. Охранять безопасность государства можно по-разному, грубо говоря, либо кулаками, либо мозгом, так вот, я работаю головой.
– Но ты еврей, – бормотал Владлен.
– Ага, – кивнул Коля, – жид пархатый. И что?
– Еврей в КГБ?
Шнеер положил вилку.
– Дурак, – усмехнулся он, – что ты вообще о комитете знаешь? Евреи нам, как и все умные люди, тоже нужны.
– Ну… того… в общем… я пошел домой, – брякнул Владлен.
– Сядь, – гаркнул Коля, – мы сколько лет дружим?
– Так со школы еще!
– Я тебя хоть раз подводил?
– Нет.
– Предавал?
– Нет.
– Тогда в чем дело?
– Э… э…
– В моей работе?
– Ты о ней ничего не рассказывал!
– Права не имею.
А сейчас вот сообщил, в надежде на то, что ты умеешь держать язык за зубами. Значит, так, езжай домой и сиди тихо, – велел Коля, – ни с кем более ситуацию не обсуждай!
– Ясно.
– Даже с Аней.
– Понял.
– По издательствам не бегай.
– Ладно.
– Дома не болтай, могут прослушивать.
– Ага, – испуганно кивал Владлен.
– Упаси тебя бог прийти в ЦДЛ, напиться и понести чушь.
– Да, да, да!
– Вот и молодец, – улыбнулся Николай, – как раздобуду информацию, позвоню.
