– Погодите, маму позову, – сказала новая хозяйка апартаментов.
Я откинулась на спинку сиденья и услышала хриплое меццо:
– Вы ищете Нину Алексеевну?
– Да, да, именно так, – быстро ответила я, отчества Нины не знаю, вполне вероятно, что она «Алексеевна».
– Мы купили у нее эту квартиру.
– А где сама Нина? – бесцеремонно перебила я тетку.
– Переехала.
– Куда?
– Понятия не имею, она адреса не оставила.
Я подавила вздох разочарования.
– Но дала телефон, – спокойно добавила бабенка, – просила, если кто из подруг вдруг интересоваться станет, дать номерок!
– Так что же вы телитесь! – забыв про хорошее воспитание, заорала я.
"
"Обретя заветный номер, я стала было вновь терзать трубку, но не успела рука набрать несколько цифр, как бумажка с записями и сотовый вывалились из вдруг разжавшихся ладоней. Я потрясла головой, потом внимательно посмотрела на полученный номер. Минуточку, минуточку… Это же домашний телефон Милы Звонаревой. И тут вдруг в голове моментально сложилась целая картинка. Нина, Нина Алексеевна, жена Николая Шнеера, воспитывавшая дочь Людмилу! Это же мать Милы Звонаревой! Кстати, отца подруги я видела всего пару раз и то мельком, он умер давно.
А Звонаревой Милка стала после замужества, она взяла фамилию Кости. В девичестве Милу звали – Никитина. Но почему не Шнеер? Не знаю, может, из-за пресловутого пятого пункта. Но она «Николаевна». Люмила Николаевна Звонарева, с мамой Ниной Алексеевной.
Открытие было столь неожиданным, что я, вместо того, чтобы звонить по телефону, молча поставила регулятор скорости в нужное положение и поехала домой.
В голове крутились невероятные мысли, Нина Алексеевна вздорная, очень жадная, эгоистичная дамочка, у старухи снега зимой не выпросить. Даже если во дворе лежат сугробы, она никогда не разрешит наковырять оттуда малую толику чужому человеку. Еще Нина Алексеевна искренне считала, что дочь обязана всегда быть около нее, и закатывала вселенские скандалы Миле и Косте, если те собирались поехать отдыхать и оставить бабулю дома.
При этом мать Кости, хитрую, мнимую больную Елену Марковну, Нина не считает за человека и, оказавшись в одной квартире со сватьей, принялась изводить последнюю. А Елена Марковна, тот еще фрукт, охотно позволяла подначивать себя и специально вела такие речи, что Нина лезла в драку, в прямом смысле этого слова. Костя с Милой жили словно на гранате с выдернутой чекой, они постоянно разбирались в старушечьих скандалах, выясняли, кто прав, кто виноват.
