Пару раз я случайно становилась свидетельницей подобной забавы и слушала конструктивные разговоры, типа:
– Нина обозвала меня дурой.
– Да! Но в ответ на замечание о том, что я безрукая, – отгавкивалась мать Милы.
– И верно! Вы хотели сварить себе кашу, а та убежала.
– Вам что за печаль?
– Так на квартире у моего сына живете.
– Нет! Это вы на площади моей дочери нагличаете.
И так далее, следующий этап – вызов двух машин «Скорой помощи» одновременно и торжественный разнос старух по разным комнатам.
Но, несмотря на отвратительный, скандальный характер, бескрайний эгоизм и абсолютное неумение уживаться с себе подобными, Нина очень любила Милу. Когда Елена Марковна налетала на невестку с воплем:
– Коли никакой карьеры в театре не сделала, так уходи, сиди дома, ухаживай за мужем, – то Нина мгновенно бросалась дочери на выручку.
– Молчите, если ничего не понимаете, – орала она, – Мила гениальна, она себя еще покажет. Просто Константин заедает жену, из-за него Мила никак не может реализоваться!
И снова вспыхивал скандал.
Но потом Мила внезапно взлетела на коня славы, и Елене Марковне пришлось прикусить раздвоенный язык. Нина Алексеевна торжествовала, вот уж кто был совершенно счастлив, она теперь первой кидалась к телефону, снимала трубку и говорила:
– Мать Людмилы Звонаревой у аппарата. Кто? Первый канал? А какая передача? О, нет! Мила к вам не пойдет, лично мне ваша тема не нравится. Мобильный дочери? Дорогая, вы с ума сошли? Людочка всегда прислушивается к мнению мамы, как же иначе! Ваша задача уговорить меня, тогда получите в свое шоу Милу.
Когда карьера актрисы Звонаревой только начинала вертикальный взлет, Нина Алексеевна устроила настоящий дебош, требуя, чтобы дочь значилась в титрах сериала «Стужа» под своей девичьей фамилией «Никитина».
– Звонаревой ты стала случайно, – топала ногами маменька, – не стоит прославлять чужую фамилию.
Но тут Мила, предпочитающая не ссориться с матушкой, ответила решительно: «Нет».
И Нина Алексеевна заткнулась. Но примерно раз в месяц, просматривая очередную публикацию о своей, теперь сверхзнаменитой дочери, мать недовольно бурчала:
– Звонарева! Тьфу! Забыть все, что для нее сделано! Ее успех – дело моих рук! Звонарева! Неблагодарная! Никитина! Вот ее подлинное имя!"
"Я, бывая иногда у Милки, не обращала никакого внимания на стоны Нины Алексеевны, но лишь сейчас мне в голову пришла простая мысль.
