– Конечно, но мне сейчас в одном издательстве дали рукопись для перевода на французский язык. Вы в курсе, что я хорошо владею иностранным языком?
– Подробности твоей биографии мне малоинтересны, – схамила Нина Алексеевна, – выражайся побыстрей и покороче!
– Хорошо, – покорно согласилась я, – ситуация такова. Моя сестра, Наталья, баронесса Макмайер, еще занимается и издательским бизнесом [29].
Вообще-то мы с Наташкой не кровные родственники. Сестрами являемся лишь по документам, но Нине Алексеевне детали моей биографии и впрямь ни к чему.
– Сейчас на Западе очень хорошо расходятся воспоминания бывших советских людей об их ужасной жизни при социализме, – спокойно вещала я. – Так вот, Наталья недавно получила очередную рукопись из Москвы, работа заинтересовала баронессу. Написано живо, интересно, много никому не известных деталей. Наташа велела мне сделать перевод, я прочитала книгу и поняла, что речь в ней идет о хорошо знакомых людях, в частности, об отце Людмилы, Николае Шнеере. На мой взгляд – это клеветническое произведение, оскорбляющее память Николая Израилевича, позорящее его.
Автор, некий Владлен Богоявленский, воспользовался тем, что основные участники давних событий скончались и никто не сумеет уличить его во лжи, вывалил такую грязь!
– Какую? – перебила меня Нина Алексеевна.
– Дикую, якобы Николай был в КГБ стукачом…
– Книга уже вышла? – взвизгнула старуха.
– Нет, у меня рукопись, вполне можно вообще не пустить ее в печать, но вы не хотите со мной встречаться…
– Немедленно приезжай!
– Уже поздно, – напомнила я.
– Ерунда, я бессонницей мучаюсь, до утра не сплю.
– Ну, если это удобно!
– Поторопись, – закричала вдова Николая.
– А Елена Марковна не рассердится?
– Это кто такая?
– Вы же вместе живете! Мать Кости.
– Не смей при мне упоминать эти имена, – прошипела Нина Алексеевна, – их тут давно нет. Он за решеткой, а она ушла.
– Куда?
– И знать не желаю.
– Вы выгнали Елену Марковну! Господи, куда же она отправилась?
– К черту на рога, – взвыла Нина Алексеевна, – немедленно изволь прибыть ко мне! Нам следует поговорить! Только попробуйте издать книгу! Засужу! Разорю! Опозорю.
– Уже несусь, – пообещала я и, отсоединившись, стала натягивать джинсы.
Глава 25
Телефон затрезвонил снова, ожидая услышать голос Нины Алексеевны, я крикнула:
– Из ворот выруливаю.
– Привет, – сказал мягкий баритон, – как дела?
Прижав аппарат щекой к плечу, я стала застегивать пояс.
– Добрый вечер. Все хорошо.
– Узнала?
– Нет.
