– Сам найду мерзавца, – сообщил Пашка, – верну Светочке ноутбук, вот тогда она, наверное, поймет, оценит, сообразит! Этот компьютер ей необходим, усекла? Принесу потерю и сделаю предложение руки и сердца.
Мне стало смешно.
– Действуй, может, получится.
– Я уверен в успехе, – воскликнул Пашка, – стопроцентно, главное – ты не лезь!
Я хихикнула и поехала к Нине Алексеевне.
– Рукопись привезла? – воскликнула старуха, увидав меня на пороге.
– Нет.
– Отправляйся назад.
– Я не имею права давать вам на прочтение неопубликованную вещь.
– Зачем тогда явилась?
Я посмотрела на злое лицо Нины Алексеевны и приветливо улыбнулась.
– Ради вас я нарушила одно правило, но через все остальные переступить не смею. Я могу сообщить сестре: произведение плохое, сырое, более того, клеветническое, если выпустишь его, будет огромный скандал. Наташа послушается, и книга никогда не увидит свет. Я долгие годы дружила с Милой, хорошо знаю вас и ее и поэтому пришла просто поговорить, память у меня великолепная, факты изложу почти дословно.
Может, впустите меня в комнату, или в коридоре общаться станем?
– Входи, – другим, более любезным голосом сказала Нина Алексеевна.
По хорошо знакомой дороге я дошла до кухни-столовой и села на стул. Мать Милы устроилась напротив и, даже ради приличия не предложив гостье ни чаю, ни кофе, велела:
– Говори.
– Владлена Богоявленского знали? Поэта советских лет?
– Тоже мне, Пушкин, – фыркнула старуха.
– Так водили знакомство с Богоявленским? Он пишет, что Николай его бывший одноклассник и что сам Владлен в детстве буквально жил у Шнееров.
– Ну верно, – нехотя подтвердила Нина Алексеевна. – Николай Израилевич был из очень интеллигентной семьи. Отец его, правда, погиб, когда сыну исполнилось то ли три, то ли четыре года, Израиля Шнеера уничтожили в немецком концлагере. Мать Николая, Сара Абрамовна Шнеер, была скрипачкой, ее сестра очень известным переводчиком, брат служил в каком-то НИИ, он имел докторское звание. Жили мы все вместе, в огромной квартире на Арбате. Потом старики умерли, мы с Колей и Милочкой остались втроем.
В былые годы в доме у Шнееров собирались творческие люди, играли на фортепьяно и скрипке, поэты читали стихи, в общем, настоящий салон, душой которого была Сара Абрамовна. Она более никогда не вышла замуж, любовников не заводила, перечеркнула свою женскую жизнь жирной чертой и воспитывала Николая, постоянно говоря мальчику:
– Живи так, чтобы бедный папа гордился тобой.
И Коля очень старался, боясь разочаровать маму.
