Ты будешь жить и дальше, ибо должен сыграть мелодию. Ты, идиот, сумевший сочинить такую безумную, опасную для жизни мелодию! Ты не знал, что делал, безмозглый осел!
Ветле и сам заметил, каким безрассудным стал ход его мыслей и понял, что он до смерти испугался. Но тут он увидел комнату и проскочил в нее. Это помещение было салоном и из зала попадало в него достаточно света. Он проскользнул по мягким арабским коврам на полу к створу двери, находившейся в боковой стене. Там он увидел блестящий рояль.
Музыкальная комната?
И да и нет.
Правда, здесь есть рояль, но кажется на нем не играют, а стоит он в качестве украшения, потому что так расположен в комнате.
Если бы было светло! Только лунный свет, ставший обманчивым после того, как он покинул освещенный зал.
Ответом на адское рычание чудовища слышно было лишь тяжелое дыхание людей. Чудовище уже было в зале.
Здесь! Еще одна дверь. Не ошибся ли он и не войдет ли снова в зал?
Нет. Он оказался в комнате поменьше. И теперь у него не было никакого сомнения. Здесь хранились музыкальные инструменты, которыми часто пользовались.
В зале творилось что-то невероятное. Выстрелы, крики, треск, удары, кто-то кому-то отдавал приказы.
Времени у Ветле оставалось мало…
Ящик, ящик, где он? Не все в комнате было освещено луной.
Нервы у него напряглись до предела. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу и осматривал комнату. Время бежало, а он ничего не видел. О, Боже, здесь нет никакого ящика!
Где же он может быть?
Быстрые, легкие бегущие шаги. Он замер, спрятаться ему было негде.
В комнату вбежала девочка немного моложе его. Она всхлипывала от страха, на лице был написан ужас. Увидев мальчика, девочка вся съежилась.
Попыталась снова убежать из комнаты, но Ветле схватил ее за руку, закрыл своей ладонью ее рот и поспешно произнес на своем ломаном испанском языке:
— Не бойся! Я не опасен.
Она вскрикнула с зажатым ртом, но в зале крики были намного сильнее.
— Чудовище в зале — мой враг, — сказал Ветле в отчаянии.
— Я прячусь от него.
Она немного успокоилась, но все же выглядела очень испуганной.
— Кто вы? — спросил нетерпеливо Ветле и убрал руку с ее рта.
— Донна Эсмеральда, — ответила она, затаив дыхание, глядя на него своими огромными карими глазами.
— Я Ветле из Норвегии. Вы дочь владельца замка?
— Нет, нет, — ответила она голосом, в котором слушалась недопустимость такой мысли. Отлично!
— Донна Эсмеральда, не можете ли вы помочь мне отыскать ящик с нотной бумагой?
— С написанными нотами? Да?
— Конечно.
