Только я сделаю все возможное, чтобы подобное благородство заставило вас страдать.
— Отличная мысль. Поскольку у меня в руках то, что нужно тебе, посмотрим, как я заставлю тебя поплясать, прежде чем ты это получишь.
Повисла пауза. Гейб первый прервал неловкое молчание:
— Ладно, признаюсь. Я ни черта не понял.
— Как и я, — неожиданно согласился Сев. — Мы просто пытаемся сказать, что презираем друг друга и хотим заставить друг друга страдать. Похоже на вывод?
Итак, начались переговоры. Знакомая территория для Гейба.
— Мы оба раскрыли карты. Теперь у меня есть одно предложение, — произнес он.
— Хочешь еще выпить, пока определяется, какая масть будет козырем?
— Только если ты перестанешь говорить метафорами.
— Слава богу. Учитывая тот факт, что нас все устраивало до этого, почему ты передумал?
Гейб потер пальцем середину ладони.
— Если бы не чертово инферно, вы бы обо мне не узнали. Но у меня нет другого выбора. Я должен защитить Кэт.
— Невесту? Вы пережили инферно при первом же прикосновении?
— Да.
— И как вам поможет то, что Данте признают связь…
— Я бы предпочел другое слово, — мягко, но серьезно произнес Гейб.
— Другое слово? Отлично. Как насчет ублюдка? Лучше?
Гейб пожал плечами. Он так часто слышал это слово, что оно перестало резать его ножом. Он научился игнорировать его уже много лет назад. Он сумел смириться с фактом незаконного рождения, в отличие от мамы и сестры.
— Думаешь, это что-то изменит? Что ты обидишь меня этим словом? — Гейб нервно рассмеялся.
— Спешу тебя обрадовать, Сев. Я — ублюдок. И знаешь, кто виноват? Наш отец.
— Думаешь, я не в курсе? Каждый день я вспоминаю о твоем существовании и о том, что оно значит для нас.
— О боже, как мне тебя жаль. Бедненький. Тяжело иметь незаконнорожденного брата. Придется смириться. Можешь поплакаться мне в жилетку.
— Черт, ты груб. Ты стоишь здесь, на территории Данте, со шляпой в вытянутой руке. И кто здесь плачется?
Сработал тревожный сигнал.
Не задумываясь, Гейб развернулся и бросил бокал в ближайшую стену. В разные стороны полетели тысячи хрустальных осколков, а по стене, словно слезы по щекам, побежали струйки янтарной жидкости. Гейб стоял и хватал ртом воздух, пытаясь обрести потерянный самоконтроль.
Он сделал несколько шагов навстречу Севу.
— Я тут не ради себя, ты, мерзавец. Мне от вас ничего не нужно. Я здесь ради Кэт. Я должен защитить ее.
