Строгий режим

И хоть руки опустились и были такими вялыми, что не хотелось собираться, он вдруг достал ту ручку с надписью «Ольге от Витали» и, запрыгнув на окно, выудил удочкой контрольку. Быстро написав на листке бумаги «Ольге» он завернул в неё ручку и отправил. Как только контролька исчезла за решёткой ему стало ещё грустнее, как будто он отправил свою любимую на поезде навсегда. Но всё же подумал о том, что, может, когда-нибудь в будущем, когда он будет на свободе и у него уже, может быть, будет другая любовь, он всё же встретит где-нибудь эту Ольгу и напомнит ей об этой ручке, которую она, возможно, даже сохранит.

Эта мысль немного придала ему силы и он запихал обратно в сумку привезённые Кирей вещи, так как на продоле уже послышался шум и грохот открываемых дверей. Слышно было, что уже собирают на этап, и Филат, уходящий вместе с ним, поднялся и встал с рюкзаком у двери.

— Лёха, Антон, — толкнул Бандера спящих парней и вытащил из-под шконки вторую сумку.

— Чё такое? — зашевелился Леший, потягиваясь и поворачиваясь.

— Я уезжаю, — грустно проговорил Бандера, перекладывая из своей старой сумки в новую комплект постельного белья и ещё кое-какие вещи.

— Как — уезжаешь?! — в один голос воскликнули Леший с Антоном и мигом подскочили со своих мест.

Дверь открылась, и хотя Бандера ожидал этого, вздрогнул с испуганным взглядом. Он так не хотел уезжать, что испугался этого открытия двери так, как будто его поведут на расстрел. Но он быстро взял себя в руки и, схватив сумку, прощался с друзьями уже на ходу.

— Там чё в сумке осталось, Леший, разберитесь чё куда, — говорил он бегущим за ним прямо в трусах Лешему и Антону.

— Ты с собой всё взял, что нужно? — спросил Леший, вспомнив всё же спросонья о том, что все общаковые деньги были у него.

— Да, всё нормально, Лёха, давай, — остановился Бандера на пороге и, обнявшись с ними на прощание, вышел и присоединился к стоявшим на продоле арестантам, тоже уходящим этим этапом.

— Пошли, — скомандовал ДПНСИ, когда корпусной уже закрывал дверь.

На секунду Бандера успел увидеть лицо Юрия с довольными глазами, но сейчас это уже не имело для него никакого значения. Проходя мимо двери хаты один шесть и глянув на неё с тоской в последний раз, он понимал, что этот тюремный роман для него закончился. Он переживал это так сильно, как будто заканчивалась его жизнь.

Лишь оказавшись в отстойнике и прислонившись спиной к бугристой цементной стене, он вспомнил о трёх литрах водки, которые забыл выложить в хате.