Строгий режим

— Олег, как насчёт купца?

— А конфеты есть? — спросил Плетнёв, не пьющий крепкий чай без сладкого.

— Да, вот, — Лупатый достал несколько конфет. Он прекрасно знал, что у Плетнёва у самого есть и конфеты и даже щербет. Но он прекрасно осознавал его силу и положение здесь, а потому даже обрадовался, когда тот согласился попить с ним чаю, и начал рассказывать за чаепитием всякие вольные небылицы.

Тем временем с нового корпуса пришёл ещё один груз с «почтой» и соседи передали её через кабуру.

— Смотрите, там стрём идёт, — раздался голос соседского трассового.

 — Ну что там с прогоном насчёт грузов? Ответ был от девок?

— Пока нет, щас спросим, — ответил Лупатый и пошёл на парашу вызвать женскую камеру. — Пятёрка!

— Да-да, подожди, — сразу отозвался оттуда женский голос, как будто там только сидели и ждали этого. — Прими груз.

Лупатый засунул руку в сливное отверстие и, нащупав веревку, потянул. Он уже понял, что там ответили сразу потому, что как раз сидели на параше и привязывали почту. Вытянув целлофановый пакет, он спросил:

— Ну что там, узнали?

— Нет, не получал у нас никто этих грузов.

— Понятно, — ответил Лупатый и, высыпав с мешка груза на расстеленное полотенце, пошёл сообщать ответ соседям.

Плетнёв тем временем рассматривал ту почту, которая шла наоборот в женские хаты и к тем малолеткам, которые сидели по ту же сторону продола. Ведь именно про эти груза соседи сказали, что идёт «стрём». Так называли особые посылки, в которых содержались деньги, наркотики или ещё что-то из особо запрещённых в тюрьме вещёй.

Иногда так подписывали особые малявы, в которых подельники обсуждали серьёзные следственные проблемы или просто делились какой-либо ценной информацией. Настолько ценной, что такие малявы никак не должны были попадать к ментам и тот, в чьих руках на тюремной дороге находился подобный груз или малёк, должен был сделать всё для его спасения, вплоть до проглатывания или заряжания в анальное отверстие.

Перебрав все малявы и груза Плетнёв, наконец, нашёл маленький, почти как малёк, запаянный целлофаном грузик, на котором помимо слова «стрём» было ещё написано «контроль».

Это означало, что каждая хата, через которую проходил груз, должна была отмечать его прохождение через свою камеру.

Помяв в руках груз и поняв, что там могло быть, Олег сразу оторвал зубами его запаянный конец. Лупатый, заметивший это движение, тут же подошёл к нему, но сказать ничего не решился, только посмотрел вопросительно-недоумённо.