Строгий режим

Желание вызвать её в кабинет не покидало его весь день, хотелось напоить её чаем с пирожками и конфетами, разговаривать с ней… Но от усталости и бессонных ночей он так плохо выглядел, что просто боялся оттолкнуть её своим видом.

Он уже буквально валился с ног и хотел только взглянуть в последний раз на Ольгу прежде, чем уснуть в кабинете. Но увидев её не смог сразу оторвать глаз от глазка и простоял так несколько минут, всё же вызвав саркастическую улыбку дежурного.

Вздохнув, он отошёл от двери камеры и, с озабоченным лицом пройдя мимо поста дежурного, спустился на нижний этаж.

— Корпусной где? — спросил он у дежурного на нижнем этаже.

— На улице, — ответил тот, кивнув в сторону дверей.

— Позови, — коротко сказал Шаповалов и, подойдя к двери восьмёрки, заглянул в глазок.

Подошёл дежурный с корпусным, и он севшим от усталости голосом сказал:

— Выведите мне Плетнёва на пять минут.

Когда Олега вывели, опер завёл его за угол. Он посмотрел на него красными глазами и прохрипел:

Плетнёв молча протянул ему малёк на Ольгино имя с хаты восемь семь. Шаповалов так резко схватил его, что Олег аж дёрнулся от испуга и сразу понял, что у опера неспроста такой вид и красные глаза. И по тому, что куму был интересен именно этот малёк, на имя этой самой принцессы, он понял, что очень непростая девушка сидит в тюрьме с ним по соседству и ему стало ещё интереснее, кто же это такая.

— Семь восемь, вас на балкон, — раздался в кабуре голос из соседней камеры.

— Сделай потише, — сказал Солома Пахе, кивнув на телевизор и залез на окно, где чей-то голос кричал: «Семь восемь!»

— Говори, — громко ответил Солома.

— Саня, ты получил контроль с пятнадцать А? — голос перестал кричать и говорил уже сдержанно, но громко, расстояние было приличным.

— Да-да, Вагит, всё дома, — ответил Солома, безошибочно распознав в говорившем ответственного за соседний аппендицит из хаты девять три, через которую шли груза через подол.

— Ну ладушки, Саня, я просто сам тоже контролирую. Ну тогда пойдём.

Солома уже привык к показательной ответственности за «контрольные» груза с трассовых хат и не обращал на это внимания, тем более что мысли его были совсем о другом.

Он немало удивился, когда получил свой собственный гашиш, который недавно послал Протасу, со старого корпуса.