Первым из нашего авто вышел охранник, который открыл для меня дверь и терпеливо ждал, когда я и кот соизволим выйти.
Щурясь от яркого солнечного света после тонировки авто, я вышла на обочину и поставила у ног Ржавого. В отличие от меня, он церемониться и искать место ещё более уединенное не стал. Немного обнюхал гравий на обочине и присел прямо там. С лицом министра он гадил у края дороги и смотрел в салон машины через всё ещё открытую дверь на папу. Не знаю, о чём именно думал в этот момент кот, но кажется, я была с ним солидарна.
Только когда кот закончил свои дела и закопал свидетельство о них, я пошла к кустам, прихватив у одного из охранников упаковку влажных салфеток.
— Отвернулись! — рявкнул папа, так как охрана продолжала делать свою работу — следить за объектом и его безопасностью.
В кустах я долго не задерживалась. Ржавый исчез и у машины, в которой мы ехали его не было. Я испугалась, но о нём решила подумать потом, когда помогу Матвею.
Я демонстративно прошла мимо охранника, который придерживал для меня дверь и ждал, когда я сяду в машину.
Подойдя к багажнику машины, в которой по моим предположениям везли Матвея, я увидела около неё Ржавого, который смотрел на закрытую дверцу и нервно мяукал.
— Откройте, — потребовала я у охраны. — Ему нужно попить и в туалет. Откройте!
— Что ты ещё задумала, Ассоль? — громко хлопнув дверью, из машины вышел папа и широкими шагами дошёл до меня. Со злостью заглянул мне в глаза и грубо схватил за локоть, вцепившись в махровую ткань халата.
— Быстро в машину. Ты поссала, кот посрал. Больше мы ни о чём не договаривались.
Папа тянул меня за собой, я брыкалась и сопротивлялась.
— Я никуда не уйду, пока Матвей не попьёт и не сходит в туалет.
— Может, его ещё в ресторан сводить? — рявкнул папа.
— Надо будет, и в ресторан сводишь, и цветы подаришь, — выплюнула я озлобленно в его искаженное яростью лицо. — Открой, я сказала!
— А я сказал, что ты сейчас закроешь рот и сядешь в машину, — папа, как нашкодившего котёнка взял меня за шкирку, вцепившись в халат и поволок в сторону машины на потеху своей охране, которая усиленно пыталась прятать улыбки.
— А я сказала — нет! — бросила и я решительно развязала на талии халат. Не заметивший этого папа, стянул с меня его и понял это только тогда, когда отошёл на несколько шагов с пустым халатом, а обернувшись, увидел меня голой.
А я даже не пыталась прикрываться. Пусть все смотрят.
