— Перецепите наручники. Дёрнется, оставьте в башке дырку.
Я победно смотрела на то, как Матвею перецепили наручники впереди, а сам он подмигнул меня, почти доведя папу до инфаркта своей выходкой.
— Я убью его.
— Тогда и меня тоже. Без него я жить не буду, папа.
— Ты как успела так охуеть за десять дней? — негодовал папа, пока Матвея уводили в кусты, а за ними бежал Ржавый.
— С таким воспитанием, папочка, не грех и охуеть однажды, — я не сводила взгляд со спины Матвея и охранников рядом с ним.
Подняла руку и, нажав кнопку багажника закрыла его.
— Тебя учили французскому, английскому. Лучшие репетиторы занимались с тобой… и что из этого вышло?
— В этом есть только твоя вина папа. Я не твоя вещь, не дрессированная собака. И пока ты это не поймёшь, наши отношения останутся такими, как сейчас. А, может, ещё и хуже. И Матвей в багажнике не поедет. Посади его в салон. Ты же видишь, что он не сопротивляется. Необходимости везти его в багажнике нет.
Глава 47
Домой мы приехали уже после заката.
Всю дорогу я оборачивалась и следила за тем, чтобы машина, в которой ехал Матвей со своим котом (теперь уже на пассажирском, а не в багажнике) никуда не свернула.
Всю дорогу меня подмывало сказать папе о том, что у Матвея есть дочка и поступать с ним жестоко нельзя, потому что его ждут. Но каждый раз я прикусывала язык, понимая, что информация о дочери может быть использована против Матвея. Более того, люди отца могут сделать что-нибудь ещё и с дочкой.
Достаточно того, что из-за моей глупости и импульсивности уже досталось самому Матвею.
Разумеется, за все часы в дороге я несколько раз успела пожалеть о том, что втянула Матвея во всё это. Могла ведь убежать ещё после того первого поцелуя в палатке. Тогда мы ещё настолько не привязались друг к другу, тогда было бы проще исчезнуть бесследно и оставить Матвея просто отдыхать, как он и мечтал. Но я, дура, осталась. И во всем, что сейчас с ним происходит, виновата только я.
Я смотрела на папин профиль и пыталась подобрать слова, которые могли бы его смягчить и сделать более милосердным. Но, глядя на то, как он все часы, что мы едем, демонстративно не смотрел в мою сторону, я понимала, что любые разговоры с ним, и даже мои слёзы, всё будет бесполезно.
Во двор нашего дома мы въехали уже ночью. Матвея вместе с котом на руках увели в гараж, где обычно стоит папина личная машина, на которой он ездит без водителя.
