Едва не выронив мобильник, недоуменно уставилась на номер звонившего. Замедлила шаг. На дисплее высветился её номер. Её! Цифра в цифру! Ей звонит… она?
Всё же дело было в чём-то другом. Стоило ответить на звонок и убедиться.
— Могу я просить вас о новой встрече? — услышала необычайно громкий голос «шейха» и сбросила вызов, гадая, как такое может быть? Гипноз в полном разгаре? Она спит?
— Чёрт! — поскользнулась Наташа.
Неуклюже взмахнув руками, упала на бок. Боль в предплечье отрезвила.
Не сплю, — поморщилась девушка с сожалением.
Уж лучше бы спала.
Куда-то улетела сумка. Крепкие руки подхватили её, помогли подняться.
— Спасибо, — буркнула она, не оборачиваясь, потирая локоть и кривясь от боли.
— Не следует от меня убегать, — усмехнулся Шамси, отряхивая полы её шубки.
Натянув на голову Наташи капюшон и смахнув с выбившегося конца хвоста снежинки, добавил:
— Не убежите. Пока я не узнаю от вас то, что мне нужно, вы от меня не избавитесь.
Лишившись дара речи, она стояла как вкопанная и следила за его уверенными движениями.
Он подал ей сумку и перчатки:
— Я не собираюсь ни убивать вас, ни учинять над вами насилие, ни… что вы там успели себе надумать? — улыбнулся широко и открыто. Посерьёзнел: — Мне надобна ваша помощь. Только вы можете мне помочь.
Знал, что мимо нуждающегося в помощи человека, женщина не пройдёт.
— Идёмте в машину, — взял её под руку, развернув в сторону проезжей части.
— Никуда я с вами не пойду! — выкрикнула девушка нервно, отстраняясь и прижимая сумку к груди.
Попятилась.
У заметённой снегом обочины остановился внедорожник.
Тот самый, серебристый, — отметила она. Всё же за ней следили. Выпалила:
— Будете меня преследовать — напишу заявление в милицию. Я знаю ваше имя, номер телефона и… машины, — обернулась на внедорожник, всматриваясь в цифры на номерном знаке.
Они ожидаемо выплясывали дабл-джигу. Наташа была не в состоянии запомнить ни буквы, ни цифры. Но «шейх» об этом не знает.
— Не глупите, Наташа. Возьмите, дома посмотрите, — достал из нагрудного кармана пальто голубую записную книжку точь-в-точь как у неё.
Только потрёпанную, определённо побывавшую в воде.
Она тут же её раскрыла. Руки задрожали.
— Это же… мой… почерк, — неслышно произнесла последние слова, но её услышали.
— Ваш, — кивнул мужчина. — Позвоните мне, когда будете готовы выслушать. — Идёмте, — легонько потянул её в сторону машины. — Я отвезу вас домой. Вам следует прийти в себя.
Она упёрлась.
