Святой: гарпун для Акулы

Первой гостей заметила жена Василия, которая суетилась на подворье старого деревенского дома, окруженного покосившимся забором. Было очень рано. Солнце еще не взошло, когда «восьмерка» Серегина подкатила к избе.

— Салют, Ириша! — возвестил о своем прибытии Николай через приспущенное стекло.

Невысокая, чуть склонная к полноте женщина в темно-синем рабочем халате улыбнулась открытой, добродушной улыбкой.

— Коляша приехал! — очарованно вскрикнула она и бросилась открывать ворота, чтобы дать возможность подогнать машину к дому.

— Вот, знакомься! — Серегин указал на Святого. — Наш командир!

— Вася о вас много говорил! — протянула руку женщина.

Пожимая ее. Святой ощутил крепкие мозоли на подушечках пальцев.

«Вкалывает за троих», — понял он.

— Твой благоверный спит? — спросил Серегин и сонно потянулся.

— Маялся ночью. Лекарства глотал. Задремал только под утро. Ой, кто это вас так разукрасил? — заметила Ирина на гостях следы схватки.

Николай дотронулся пальцем до подбитого в потасовке глаза:

— А… «Смотри не перепутай, Кутузов».

Ерунда! В кювет влетели. Дороги здешние — мечта самоубийцы. Природный полигон для испытания на прочность тяжелой гусеничной техники. Тысячелетний путь мамонтов к водопою — вот что такое ваши дороги! — шутливо бранился Серегин, доставая из багажника картонные коробки. — Готовь стол, хозяюшка.

Васька насчет пожрать по-прежнему силен?

Обстановка в доме была бедной: самая необходимая и простая мебель, старый телевизор «Рубин», ветхие, но чистые половики поверх давно не крашенных полов, дешевая фаянсовая посуда за стеклом старомодного буфета.

Правый дальний угол комнаты, служившей залом, украшала икона, перед ней теплилась горящая лампада, освещая суровый лик Господа Вседержителя.

Ирина приоткрыла дверь спальни.

— Не надо, — остановил ее Святой. — Пусть поспит. Я на него одним глазком взгляну. Можно?

Ирина пропустила его в спальню. Зашторенные окна слабо пропускали свет, и в комнате царил полумрак.

Спящий Василий, несмотря на окладистую, густую бороду, оставался все тем же Слоном.

Такими же широкими были его плечи, тренированные руки все так же бугрились.

Никуда не делась и традиционная татуировка: парашют, два крылышка и на куполе парашюта звезда. Эмблему воздушно-десантных войск Василий выколол еще в учебке.

— Он совсем не изменился! — пораженно прошептал Святой.

Вместо изможденного инвалида, какого он ожидал увидеть, перед ним лежал сильный мужчина.