Святой: гарпун для Акулы

 — Петрович! Почто энтих-то привел? Али они из милиции?

Старушка спрыгнула с кровати с поистине молодой прытью.

— Маманя, ты никак самогон гонишь! — донимал хозяйку дома Серегин. Милиции боишься!

— У нас в деревне отродясь самогона не гнали. А бражка есть! — сказала старуха и стала орудовать ухватом в печке.

По всей видимости, соборование отменялось.

— Батюшку нашего изверги бьют!.. — прогудела хозяйка, забравшись по пояс в печку, и достала оттуда чугунок с каким-то варевом.

— Нет! — в один голос недоуменно ответили Святой с Серегиным.

— Вот! Петровича обижают, а милиция пожаловать к нам не может! проворчала бабка Марья, сноровисто накрывая на стол.

Чугунок дымился не успевшей остыть в печи картошкой, рядом с ним примостилась миска, полная соленых груздей.

— Кто обижает? Жена Василия колотит? — спросил Святой. Он решил, что хозяйка впала в маразм, и решил подыграть ей.

— Василий, чего бабка мелет? — обратился он к молчавшему Голубеву.

— Ахинею несет! — буркнул бывший сержант, пряча глаза.

Старуха вернулась с банкой, наполненной темно-бурой жидкостью.

— Поминки будем справлять? — усмехнулся Серегин.

Старуха расхохоталась сочным, заливистым басом, от которого мухи перепуганно забились об оконное стекло. Гости пытались было отвертеться от подозрительного на вид напитка. Но баба Марья веско заметила:

— Грех от угощения отказываться. Садитесь, мальцы, за стол без лишних разговоров.

Она широким жестом указала на трехлитровую банку, — Сухая ложка рот дерет!

Бражка была кислой, как яблочный уксус. Голубев, сославшись на указания врачей, отказался. А баба Марья пила наравне с гостями. Она, что называется, с места взяла в карьер.

Через полчаса банка опустела. Старушенция перевернула посудину вверх дном и вылила из нее осадок в стакан Серегину. Видимо, хозяйке приглянулся этот весельчак.

Дегустирование осадка окончилось плачевно. Несмотря на предостерегающие знаки Голубева, Николай выпил свой стакан. Эффект последовал незамедлительно.

Любитель розыгрышей скорчился в позе, которой позавидовал бы индийский йог, опрокинул с грохотом колченогий табурет и под смех всего собрания опрометью выскочил во двор.

— Прополоскал кишки? — ласково встретила его бабуля.

На столе красовался новый полный сосуд с бурым зельем.