Святой Грааль

Олег указал на груду исполинских камней, объяснил, что всего десяток лет тому здесь был роскошный летний дворец знатного вельможи, при дворце — богатый фруктовый сад и цветник, здесь играли дети, слышалась музыка, песни. Но вдали от крепких городских стен и жестоких солдатских гарнизонов — легко ли выжить в кровавое время?

Томас настоял, что ночью нести стражу будет он, человек сражений и воинского долга, а сэр калика, человек приватный и служитель культа, хоть и великий герой, но принадлежит к тому уважаемому клану, о котором должно заботиться.

Потому пусть спит у костра, а он, герой штурма башни Давида, посторожит у костра, полюбуется звездами, которые здесь с кулак каждая, ведь дома на их бледном северном небе звезды не крупнее примерзших снежинок!

Олег заснул, посмеиваясь. Труднее всего удержаться от сна под утро, тогда и сменит самоотверженного рыцаря. А пока пусть насмотрится на южное небо, когда еще выберется из своей северной страны Белых Волков?.. То бишь, Оловянных Островов… Британии… Саксоанглии…

Томас изредка подбрасывал в огонь сухие ветки, бережно и любовно водил, сидя перед костром, точильным камнем по стальному лезвию.

Меч держал на коленях, ощупывая от кончика до крестообразной рукояти, где в основании ручки умелым оружейником, который заодно подковал коня и выправил нагрудную пластину, вделан гвоздь — порыжевший от крови Спасителя, с расплюснутой шляпкой, кривой, но чудодейственный — Томас всякий раз, как вспоминал о нем, ощущал трепет в теле и прилив сил.

Он медленно чиркал шершавым камешком по лезвию.

Его рыцарский меч перерубал железную рукоять булавы и рассекал стальной шлем, но зато кривые сарацинские сабли, с которыми впервые познакомился на Востоке, рассекают подушку, поставленную стоймя! Хорошая сабля сарацина обязана рассечь легкую вуаль, тончайший женский волос. Стыдно сказать, но изящество сарацинского оружия нравилось Томасу все больше, свой английский меч иной раз казался молотом.

Бережно водил камешком, подносил лезвие ближе к огню, всматривался. Послышался шорох, Томас мгновенно отпрянул от огня и ухватил меч за рукоять, но перед глазами, ослепленными полыхающим костром, в черной тьме ярко блистали плавающие искры.

Запоздало вспомнил, что калика никогда не садится на страже лицом к огню.

Сзади по голове ударили, как по наковальне, в ушах полыхнуло жарким огнем. Он привстал, замахнулся мечом, но кто-то тяжелый прыгнул на спину, ударил снова, и Томас провалился в тьму.

Сквозь шум крови в ушах он услышал голоса.