Связанные ненавистью

Его руки быстро расстегнули рубашку, потом он снял ее со своего сильного плеча и бросил на землю.

Я впервые увидела его без рубашки. Я и раньше мельком видела его торс через белую рубашку, но это не могло сравниться с его обнаженной грудью. Мое сердце сжалось от желания. Даже если личность Маттео действовала мне на нервы, мое тело определенно реагировало на его внешность."

"Его руки потянулись к брюкам, и одним быстрым движением он бросил штаны и боксеры на землю. Когда он выпрямился, мне потребовалось все мое актерское мастерство, чтобы скрыть смущение и нервозность при виде его полностью выпрямленного тела.

Я действительно должна была послушать Арию, но как только эта мысль пришла мне в голову, я поняла, что слишком горда, чтобы сказать Маттео правду. Мои глаза не спеша изучали каждый дюйм его тела, даже не заботясь о том, что он ухмыльнулся моему очевидному восхищению.

И, боже, он был великолепен. Все в нем было, его точеная грудь и торс, даже его член. Я ненавидела его за это. Ненавидела, как мое тело реагировало на него так быстро и легко, когда оно никогда не реагировало на Сида или других парней, с которыми я целовалась.

Он подошел к кровати, каждое движение было гибким и рассчитанным. Каждое движение было направлено на то, чтобы показать его мускулы и силу. Боже, лучше бы это не производило на меня впечатления. Он поставил одно колено на кровать, глядя на меня таким взглядом, что я задрожала.

— Прекрати играть со мной, — прошипела я, потому что нервы были на пределе, а это было последнее, что мне нужно.

И он сделал, как я просила. Он забрался на кровать и забрался между моих ног, обхватив мои бедра с мрачной улыбкой.

— Я заставлю тебя забыть всех гребаных парней, с которыми ты когда-либо была.

Я сверкнула глазами и уже собиралась ответить ему тем же, когда он резко дернул меня за бедра и врезался в меня одним сильным толчком. Я выгнулась с криком, когда боль пронзила меня. Черт подери! Ария не шутила. Это было чертовски больно. Вот тебе и секрет.

— О черт, — выдохнула я, когда снова смогла говорить.

Все оказалось гораздо хуже, чем я думала. Я медленно открыла глаза, страшась того, что увижу. Я должна был укусить чертову подушку или даже свой глупый язык.

Маттео застыл надо мной, и уставился на меня с удивлением.

— Джианна?

Мое лицо вспыхнуло.

— Заткнись, — пробормотала я.

Я разжала пальцы, вцепившиеся в простыню.

Глаза Маттео потеплели.