— Ты слишком добрая получилась. Слишком наивная. Слишком правильная.
— Что в этом плохого?
— Ничего…если бы ты жила где-то в монастыре, среди тибетских монахов. Или в другом мире, который был бы населен такими же блаженными созданиями. А здесь, а наших реалиях это скорее проблема, чем достоинство. Ты такая…такая…
— Никакая, — подсказываю ему нужное слово.
— Варь! — сердито с упреком."
"— Я никакая, — повторяю зло. Вспоминаю Ромку, а злюсь на саму себя, — никакая! Никакашка!
Мартынов давится от смеха. Под моим строгим взглядом тушуется, пытается сдержаться, но ни черта у него не выходит.
Снова смеется:
— Прости. Слово смешное. Мне понравилось.
— Дарю, — ворчу недовольно, потому что мне совсем не смешно. Ни капли, — забирай. Можешь так сохранить меня в телефоне Варька-никакашка.
— Нет, — тянет он с улыбкой, — ты у меня как Вареник сохранена. Ни за что не поменяю.
Вареник. С жидкой размазней внутри вместо начинки. Все правильно. Идеальное прозвище.
Снова пригорюнилась, уткнулась лицом в ладони, пытаясь совладать с очередным приливом отчаяния и приступом боли в области сердца.
— Опять реветь собралась? — подозрительно интересуется Ильха и бесцеремонно руки мои в стороны разводит.
Убедившись, что глаза сухие, облегчено выдыхает, но тут же хмурится и выдает:
— В гроб краше кладут.
— Знаю, — от моей самооценки ничего не осталось. Мне уже все равно.
— Как на работу завтра пойдешь?
Только жму плечами.
— Весь день на людях придется быть. Терпеть любопытные взгляды, неудобные вопросы, — осторожно предполагает Мартынов.
— Ничего не поделаешь. Работать надо. Может, именно работа станет тем спасательным кругом, который поможет выплыть.
— Конечно. Только ты не забывай. Он в том же здании. Всего на несколько этажей выше. Что будет, если вы случайно пересечетесь? Заревешь? Бросишься ему в ноги? А обморок повалишься?
— Я не знаю, — меня даже застряло, когда подумала о встрече с Ромой. Представила его ничего не выражающий, пустой взгляд и удавиться захотелось.
Как можно жить без него? Как продолжать это гребаное существование?
— Как по мне, — убежденно произнёс Илья, — тебе надо завязывать с этой работой. Это с ума сойти можно, если каждый день трястись в ожидании встречи. И отсюда уезжать надо, — обвел жестом комнату, — чтобы не вспоминать, что здесь происходило.
— Что ты предлагаешь? Все продать и уехать? Скитаться по свету? Вернуться в деревню?
— Нет. Я предлагаю все тоже, что и раньше. Выходи за меня замуж.
