Сводные поневоле

— Ты правда хочешь замуж за Алана?

— О, так теперь ты решил все же поинтересоваться моим мнением?

— Я… — Ник осекся, шумно вдохнул, словно борясь сам с собой. Выглядело это забавно, но в то же время, зная причину подобного, мне было не до веселья. — Да, теперь я хочу спросить твоего мнения. Прости, что раньше вел себя как идиот.

— То есть для того, чтобы вспомнить, что я — живой человек, нужно было найти письмо с откровениями моей мамы, да? Без этого ты считал нормальным то, что устроил?

Во взгляде Ника были сожаление, боль и, кажется, отчаяние.

— Я ошибся, Ева. Очень сильно. И не снимаю с себя вины, — неожиданно признался он, присаживаясь рядом. Так я не могла видеть его глаз, но сейчас так было даже проще. Нам обоим. — Я так долго пытался вырвать из себя то, что считал недостойным и грязным… Я не имел права тебя пачкать, понимаешь? Поэтому как дурак старался отдалиться, потому что боялся сорваться, боялся, что спровоцирую тебя. Что испорчу тебе жизни!

В его голосе звучало настоящее отчаяние.

"— Когда отец отправил тебя учиться, я с ним поругался. Кричал, что ты не должна быть одна, что мы семья. Я тогда не понимал, почему он так поступает. Не видел, какая тоска в его глазах. Думал, он очерствел, наплевал на всех… Ты зря злишься на него — он любил тебя, Ева. Клянусь, любил. Просто без Лауры он… Я не понимал его, кричал, спорил. Пока не оказался в похожей ситуации.

— Я была всего лишь напоминанием о любимой женщине, — прошептала я, снова ощущая болезненный укол в сердце. — Я понимаю. С дочерью он бы так не поступил.

Ник горько усмехнулся.

— Ты и была для него дочерью. Он ведь не сразу тебя отослал. Ты не помнишь, но тогда дела в фирме пошли не очень. Отец пропадал там, а однажды… — он тяжело вздохнул. — Однажды ему едва не приставили дуло к виску. Потому что он перешел дорогу не тем людям…

— Так это была забота, да? Ты сейчас хочешь обелить его действия? — огрызнулась я, нервно спрыгивая с кровати.

— Отец запретил говорить, а я тогда не понимал, не знал, насколько все было серьезно. После смерти Лауры он стал вести рисковые проекты. И один из них стал последним. Ему помог дядя Лео. Это сейчас я знаю подробности — когда стал разбираться с некоторыми архивами после смерти отца.