Сын Дьявола

Вернуться в то обжигающее удовольствие, когда он вламывался в меня с напором тарана, держа на краю стола и до крови кусая губы.

Лучше вернуться на стадион, на котором мы, лежа на траве, смотрели за проплывающими по небу облаками, гадали, на что похоже то или иное.

Максим тянет руку, обнимает за плечо, перебирая пальцами завитки волос и опускает подбородок на голову.

— Ты знаешь, что в среднем человек проходит за свою жизнь расстояние, равное пяти экваторам?

— А ты знаешь, что…Наиболее часто используемый сустав в человеческом теле — челюсть, — отвечаю на его факт, радуясь отсрочке, и рукой накрываю его жесткое бедро.

Эта игра между нами возникла случайно, точно так же, как и эти запретные отношения. Его рука ложится на мое одетое в джинсу колено и сильно сжимает. Других ласк в общественном месте мы не может себе позволить.

— Дельфины различают друг друга по именам, — говорит он новый факт, и я со смешком отвечаю:

— 99 % всего золота на нашей планете содержится в земном ядре

— Не повезло компании Полиметалл.

Слушай… — он выдыхает. — Это были лучшие выходные в моей жизни…

— Это были лучшие выходные в мире, — шепчу и глотаю слезинку, чувствую, как он поворачивает мое лицо к себе и коротко целует, но не смотрит как обычно.

Его взгляд направлен куда-то в окно.

Поворачиваю голову и вижу, как на медленно плывущей станции стоит и смотрит на электричку Антон. Шапку из светлых волос на его голове не узнать невозможно, даже на таком расстоянии. Урод.

— Почему ты с ним… — не знаю какое слово подобрать.

 — Тусуешься?

— Он мой брат, — смотрит на меня Максим, так, словно видит в последний раз. Прощается. А я не хочу. Не хочу прощаться. Держу его руку крепко, словно это что-то изменит. Что-то исправит.

— По крови. Это важнее, чем родственные узы.

— Не понимаю. Он жестокий. Насильник и вор.

— Дура ты, Лана, если считаешь меня лучше.

— Ты лучше, — твердо заявляю я. — И можешь считать меня дурой сколько угодно.

Андронов предложил подвезти меня до клуба и сказал сесть вперед.

Я замерла около двери, надеясь, что Андронов просто забудет обо мне и уедет, но он открыл дверцу, и меня обдало приторно сладким запахом его одеколона.

Я сглатываю тошноту и сажусь на переднее сидение его лексуса. Тянусь за ремнем, но опекун меня опережает, ловким движением тянет ремень на себя, буквально прижимаясь ко мне крупным телом и пристегивает защелку.

Смотрит с ухмылкой в глаза, и меньше всего мне хочется думать, что сейчас происходит в его голове.