Сын Дьявола

— Зачем нам куда-то бежать, рваться. Зачем работать? Я сейчас выскочу замуж за Виталика, разведусь и мы спокойно заживем на его алименты и деньги отца. Ты только представь…

И пока она расписывает все прелести богатой, беззаботной жизни мое сердце каменеет. По щеке катится скупая слеза, как символ надежды, что разбивается о жажду бабла.

— То есть, — убираю от себя ее руки и внимательно заглядываю в глаза, глупо надеясь, что сейчас она рассмеется, с признаниями прильнет ко мне и сделает счастливым. Глупо. Счастья нет.

Есть похоть. И лишь она между нами. — То есть ты предлагаешь мне на некоторое время стать твоим сутенером и ждать в сторонке, пока твои дырки расстрахивает этот мажоришка?

— Ну… — краснеет она и на миг отводит взгляд. — Не все так грубо…

— А потом, — шиплю я. — Я должен пользоваться деньгами, которые заработаны твоей пиздой? Я правильно понимаю.

— Научись, Лана, называть все своими именами. Иначе жизнь научит тебя быстрее. Ты собираешься стать шлюхой, а мне предстоит с этим смириться… Правильно?! — стараюсь не орать, но сдерживаться сложно.

Как она могла подумать, что я на это пойду.

— А что предлагаешь ты? — в свою очередь нападает она и толкает в грудь. — Жизнь в райском шалаше два на два. В одной комнате туалет, кухня, холодильник и матрац. Орущие дети и пособия 500 рублей. Смотреть на ценник в магазине и думать, хватит ли пожрать на месяц?!

— Не говори мне о том, кем я стану или уже стала. Я собираюсь жить хорошо, комфортно, сытно. И если для этого пару раз в неделю придется потерпеть домогательства мажорчика, мне плевать.

— Значит и мне плевать, — сразу делаю тот самый выбор и хватаю ее за шею. — Значит ты не достойна ничего, кроме ебли за деньги. Пойдем…

— Куда, — тут же упирается она, когда тяну ее из ниши в какофонию голосов и музыки, и прочь. В коридор.

Там снова притягиваю к себе и насилую рот языком. Последний раз. Последний раз наслаждаюсь свежестью и чистотой суки.

— Потрахаться. Ты, кажется, должна была мне анал.

— Но Максим, — упирается она, и я уже злюсь.

Быстрее хочется все закончить. Быстрее забыть это красивое лицо. Уйти работать к Самсонову и навсегда покинуть этот городишко. Тем более, что Антон уже сделал новый знак, что у него все готово.

— Ты хочешь трахаться или нет? — раздраженно дергают ее на себя. Бесит. Сколько можно строить невинность.

— Нет! — тут же вырывает она руку. — Так не хочу.

— Я завтра уеду в Москву и не вернусь больше, — сразу придумываю я ложь, и она раскрывает глаза от ужаса.