Сын Дьявола

 — Последний раз, Лана, и расходимся.

— Но, Максим, как же так? Ты не говорил…

— Я ничего тебе не говорил. И ты не говорила. Мы просто трахались. И сейчас я тебе предлагаю сделать это еще раз. Ну? — бешусь, протягиваю руку и снова знаю, что она сделает. Соглашается. Доверяет мне. Делает свой выбор и отвечать за последствия только ей.

Где-то внутри улей. И он жужжит. Жужжит. Ошибка. Ты делаешь ошибку. И я понимаю, что сейчас, когда в зале танцуют бывшие одноклассники, пока на трибунах восседает отец с будущим тестем, нельзя идти за Максимом.

Нельзя вестись на его хриплый, соблазнительный шепот «последний раз». Нельзя. Сплошные нельзя преследуют меня всю жизни. Сначала материнские: нельзя мечтать о кукле — «На тебе бутылку, можешь нарисовать ей глазки». Нельзя мечтать о конфете — «Пожуй корочку хлеба». Потом были другие нельзя: нельзя смеяться, нельзя широко улыбаться, нельзя громко разговаривать, нельзя конфетку. Пожуй лист салата.

А с Максимом эти все «нельзя» стали одним прекрасным «можно». И запретное стало казаться самым правильным.

А теперь он говорит «последний раз», потому что я не могу уйти за ним.

Как я могу рисковать всем и снова вернуться в жизнь матери шлюхи и пьяницы. А кто? Кто мне даст гарантию, что с Максимом это не случится? Кто мне даст гарантию, что завтра он не кинет меня одну?

Но последний раз можно. Правда ведь? Риск того стоит.

Потом сразу домой и скажу, что разболелась голова. У Марины постоянно болит голова.

Так что… Иду за Максимом.

Только вот шмели внутри все никак не успокаиваются, жужжат все громче, все настойчивее, кусают, заставляют мысли метаться как мячи пинг-понга в голове.

Тот самый, что не снился мне уже месяц. Огромный, черный, лоснящийся доберман. Глаза светятся гневом и злобой, а пасть раскрыта и слюни стекают на землю. И я почему-то не бегу, хотя все внутри меня вопит: «Уноси ноги! Вали отсюда, нахрен!». А я стою как дура, не могу пошевелиться, смотрю в черные глаза и протягиваю руку.

Клыки вгрызаются мне в грудную клетку, рвут ее на ошметки и с треском костей достают сердце. Съедает, а я падаю и умираю.

От воспоминаний слезы набегают в уголках глаз и проливаются двумя быстрыми каплями. И ведь я знаю, что значит этот сон, но поверить не могу до самого конца. До самого финала не хочу осознавать, что то самое предательство имеет место быть.