Сын Дьявола

— Куда мы? — все-таки срывается с губ шепот, но уже поздно, мы останавливаемся у двери Ольги Михайловны.

Максим тянет меня и прижимает к ней, смотрит пару секунд, словно запоминает лицо, а поджатые губы выдают работу мысли. Но и это заканчивается. Одна моя пугливая, непонимающая улыбка и вот его губы с силой впиваются в рот. Максим не целует. Он совершает акт насилия, но я стараюсь отвечать, стараюсь сказать ему, как мне жаль, что мы расстаемся. Что этот раз наш последний раз.

И он уже теряется во мне, подхватывает губами мочку уха с капелькой золотой серьги, и руками с шумом ткани задирает платье.

— Давай зайдем внутрь, — предлагаю я. — Там все равно сейчас никого.

На мои слова, Максим реагирует мгновенно, отодвигается, смотрит в глаза и часто и шумно дышит.

— Что? — хмурюсь я, и хочу прижать его к себе крепче. Последний раз ощутить силу его тела, мощь члена внутри, скорость проникновения, но он отходит назад.

— Ты была не права, когда решила остаться в этом мире, — что за чушь? — Ты не права, что за дверью никого.

— Максим, — я в страхе от его леденящего душу тона и внезапно мигнувшего в коридоре света, хочу рвануть в сторону. Пусть и это окажется страшным сном. Пожалуйста!

Максим дергает меня назад и кидает в дверь снова.

— И я солгал. Последнего раза не будет. Больше ничего не будет. И только тебе нести ответственность за последствия.

— Да что… — «происходит», хочу закричать я, как вдруг дверь за моей спиной открывается, и я падаю как в бездну отчаяния и неизвестности навзничь. Дыхание выбивает как ногой, когда падаю на спину.

Непонимающе, неверующе смотрю на хладнокровного Максима, который медленно, словно гробовую крышку, закрывает дверь.

И только потом сглатывая, оглядываюсь по сторонам.

Их четверо. Все в карнавальных масках. Белобрысый Антон сидит на столе, а в углу прожектором по глазам бьет камера. И заставляет тело сгорать от жара и ужаса.

Осознание происходящего набегает мощным притоком волны. И я захлёбываюсь в собственных слезах.

Нет, нет, не может быть. Максим не может так поступить. Не мог!

Подрываюсь к двери, кричу

«Максим», но кто-то наступает на подол платья, и к двери я просто падаю.