Сжигая запреты

Неужели за столько лет жизни не научились матронушки скрывать свой интерес?! Большая часть с мужьями и детьми стоят, а смотрят все на моего Даню!

– Да не особо, Марин, – прочесывая пятерней торчащую во все стороны макушку, подмигивает и улыбается так, что у меня на миг останавливается сердце. Пока я незаметно перевожу дыхание, опускает руку мне на плечи и притягивает к своему боку. Глядя снова на ленту, чтобы не упустить наши чемоданы, ровным тоном делится: – Из того, что запланировано – только разговор с батей Чарушем.

Он давно вызывал к себе. Я все тянул… По большей части из-за тебя, конечно. Понимал, что нужно что-то сказать, а что именно – до острова решить не мог. Теперь знаю. Так что, думаю, сегодня у вас дома все вопросы и закрою.

Я не могу сдержать дрожь. Чтобы скрыть ее, нервно стискивая сцепленные на его талии руки, всем телом крепче к нему прижимаюсь.

– Дань… – выдыхаю как-то несмело. – А может, давай, сначала я? Подбросишь меня домой и поедешь ненадолго к себе. Я всех подготовлю. Потом позвоню тебе.

– Гонишь, Марин, – недовольно качает головой. – Не будет так.

Глушу молниеносную вспышку эмоций и заставляю работать извилины, представляя, как поступила бы на моем месте Лиза – ей ведь всегда удается найти подход к Тёме. Но пока я соображаю, на ленте появляется сначала один из наших чемоданов, а после и второй. Даня отстраняется, чтобы их забрать. А потом мы двигаем к выходу из терминала, и я, не в силах больше откладывать разговор, начинаю тихо говорить.

– Ситуация непростая, Дань.

Будет лучше, если я сама все расскажу. Поверь, я знаю, как лучше преподнести. У меня есть план! Кроме того, мне еще с Никитой нужно объясниться…

Шатохин резко притормаживает. Поворачиваясь лицом, выдает мощнейшую гамму эмоций, которая моментально пронизывает мне грудь.

Ревность, страх, боль, гнев... Полное недоверие!

– Что ты собралась ему объяснять, а? Он что, совсем дебил, увидев нас вместе, не догонит, че почем?

– Даня… – выдыхаю растерянно.

Честно говоря, даже не знаю, что сказать.

В шоке от его реакции.

– Если не догонит, Марин, я сам ему раскидаю по пунктам, – выталкивает еще жестче. – А ты с ним больше наедине не останешься.

– Ты мне не доверяешь? – прямо спрашиваю то, что беспокоит в первую очередь.

Да, его чувства мне тоже понятны. Но я не считаю, что будет правильным потакать чужим страхам. С ними нужно бороться.

– При чем тут это, Марин?

Скулы покраснели. Взгляд встревоженный. Моргает часто, хоть со словами и не газует.