Сжигая запреты

И скрученным пальцем несмело указывает именно на живот. В светло-голубых глазах слезы блестят, меня и самого пробивает до дразнящего першения в носу.

– Моя, – в сотый раз подтверждаю, а все с гордостью охренительной важности. Прет она из меня без меры. Я не помню, чтобы в своей гребаной жизни еще чем-то настолько сильно восхвалялся. – Вся моя, бабуль, – усмехаюсь, перехватывая Чарушин сияющий взгляд. – Это Маринка. А внутри нее Даринка. Дочка. Наша. Шатохина. Твоя правнучка.

– Господь Бог… – едва дышит на первых словах, а под конец и совсем замирает.

Не отрываясь от прикрытого сверкающей тканью платья животика, ладони будто в молитве сталкивает. – Правнучка это, конечно… – фыр-фыр, мягко и забавно у нее получается. – Я такая молодая еще, но… – фыр-фыр. – Какое счастье, Данюш!

– Это все Луна во Льве? Чудеснейшая чаровница в тебя влюбилась!

С трудом вспоминаю наш давний летний разговор: я собирался на юбилей к бате Чарушу, а Ингрид мне со смехом твердила об этой чертовой астрологии, в которую я, конечно, верю не больше, чем в народные приметы.

– Нет, Луна во Льве тут ни при чем. Все случилось намного раньше, – уверяю, имея на руках все карты.

Хотя… Именно в ту ночь мне окончательно сорвало башню, и Маринка забеременела.

Смотрю на нее, слегка заторможенно моргая.

Может, в этом средневековом дерьме действительно есть какая-то истина?

– Ладно, ба… – признаю глухо. – Вероятно, в ту ночь какое-то волшебство все-таки произошло.

– А я тебе говорила! – цветет от довольства.

Маринка же взирает на все это в некотором замешательстве.

– Потом объясню, – обещаю, стискивая ее ладонь.

– Ребят, ну все, давайте, садитесь за стол, – просит мама Таня.

И мы все, даже Ингрид, сию минуту откликаемся.

– Танюша, – бормочет бабуля ласково, словно только ее заметила. – Конечно, давайте! Ой… – цок-цок языком. Мелкие серебряные кудряхи взмывают слабой волной – имитирует приятное головокружение. – Сколько молодежи!

Ну, точно, лишь сейчас прозревает.

Хоть ребята только пару минут назад, до ее вспышки ясности, уже подходили с поздравлениями, быстро понимают, что к чему, и густым хором повторяют свои пожелания.

Садимся за стол. Тот буквально ломится от изобилия различных блюд. Я уже не удивляюсь. У Чарушиных вся женская половина инфицирована благим стремлением кормить всяк к ним входящего, так тут еще Варя Бойко, которая тоже любительница застрять у плитки.