Сжигая запреты

– горланим мощным хором.

Здесь все: Бойки со своей чудной дочуркой, Филя со своей борзой кунг-фу-пандой Лией, Прокурор со своей анимешной Сонькой, все последующие Лизкины сестры-смущалки… О, они, кстати, тоже с колючим сиропчиком вместо «шампуня» – потому что мелочь совсем. Моя окрепшая и неожиданно расцветшая бабуля совсем без пойла, конечно, зато во главе стола. Ну и, само собой, богичная династия Чарушиных

– …Пять! Четыре! Три! Два! Один! Ноль! Ура!!! – взрываем весь этот чертов мир криками радости. – С Новым Годом!!!

Звон бокалов.

Гомон голосов. Перекаты смеха.

Опустошив бокалы, не сговариваясь, разбиваемся по парам. Я свою любимую кобру ловлю. Целую не самым скромным образом. Благо она такие моменты научилась предвещать, ловко прикрывает нас от толпы какой-то лохматой мишурой.

– С Новым Годом, единственный, – шепчет секундами позже.

Глаза в глаза. А там целая отдельная Вселенная счастья.

– С Новым Годом, единственная, – вторю ей я.

После этого разбегаемся, чтобы поздравить и обнять Ингрид, хотя около нее и без нас уже толпа.

С тех пор как забрали бабулю, мама Таня с ней как с родной носится. Этот факт третий месяц вызывает у меня чертову тонну эмоций. Не представлял, что где-то так бывает. Думал, как все провернуть, чтобы не навязываться, но Чарушины ни о каком переезде и слушать не захотели.

– Дом большой. Всем места хватит, – выдвинул Артем Владимирович авторитарно.

– Ты наш, значит, и твои близкие – наши близкие, – поддержала его мама Таня.

И дело тут вовсе не в крови. Мать вашу, конечно, не в ней.

Снова и снова эта неземная, будто сошедшая с Олимпа, семья заставляет прозревать.

Сразу после переезда мама Таня заявила, что Ингрид нужно находиться в окружении людей. Так и делали, и постепенно режим бабули изменился. Она стала меньше спать днем. С интересом слушала, что мы говорим. Потом общими стараниями и в диалоги втянулась. Да, она в принципе никого не запоминала. Даже меня не всегда. Но было видно, что ей с нами комфортно и даже приятно.

– С новым годом, Ингрид.

Целую ее в щеку, она от удовольствия розовеет.

– С новым годом, красавчик, – не первый раз так называет. Я привык. И все же, какая радость внутри взмывает, когда бабуля добавляет: – Мой дорогой мальчик.

Наклоняясь, еще раз ее обнимаю. Задерживаюсь, пока взъерошивает мне волосы. А едва выпрямляюсь, ловлю взгляд, которым она за мою Маринку цепляется. Медленно ведет от лица до выпирающего живота.

– Твоя? – выдает с таким дрожащим благоговением, что у меня дыхание сбивается.