Сжигая запреты

Опухшие губы сливаются в новом поцелуе, но диалог наш словно и не заканчивается. Просто слова в тот миг обретают другую форму. Мы жадно требуем друг у друга любовь, с диким голодом поглощаем ее, с сумасшедшим трепетом приумножаем и взращиваем, а после с безумной щедростью возвращаем.

– Дынька… – смакую чуть позже, поворачиваясь к зеркалу то одним, то другим боком.

Даня стопорит эти движения, прижимаясь сзади и накрывая мои ладони своими.

– Дынька Даринка… – дополняет приглушенно.

Встречаясь в отражении взглядами, улыбаемся вовсю.

– Шатохина… – выдыхаю я.

– Шатохина, – подтверждает он.

– Я тоже скоро буду… – выдаю и краснею.

Не знаю, почему так смущаюсь. Аж в груди горячо становится.

Даня же… Он не просто мою давнюю мечту подогревает. Он ее в очередной раз взрывает.

Я задыхаюсь, но молчать не могу. Стремительно разворачиваясь, обнимаю своего Шатохина и выдаю эмоции по максимуму.

– Счастье не имеет границ, знаешь?

– Теперь знаю, Марин.

И это факт! Потому что буквально пару минут спустя, когда мы парим на самой высокой вершине и наслаждаемся своими ощущениями, прилетает потрясающая и, несомненно, историческая новость.

Ниже прикреплена фотография – завораживающе счастливые брат с невесткой и розовощекий пухляш между ними.

Только вижу их, сходу начинаю плакать. Даня будто на автомате обнимает. Притягивает к своему боку, не отрывая взгляда от телефона. Очень-очень долго разглядывает снимок, чтобы в конце глухо выдать:

– Черт… Завидую им, прикинь?

Со смехом, любовью и умилением целую своего Бога в подбородок.

– Хорошо, что мы на подходе, да, Дань?

Он откладывает телефон и подхватывает меня на руки.

– Охренеть как хорошо, Марин!

– Я же говорила, что трехочковые – это круто!

– Это дар, Марин. Это судьба, блин. Это жизнь!!! Мать вашу, именно это и есть жизнь!

– Да!!! – воплю на эмоциях я.

– Взлетаю, – констатирует Даня с отсылкой к своему раннему признанию.

Сразу за ним. Без раздумий и колебаний. Туда, где нет границ.

Это Маринка. А внутри нее Даринка.

– Двадцать секунд, – вопит Маринка на всю Чарушинскую дачу.

Пока народ со всех концов сбегается, сама на ноги подскакивает и подрывает с блестящего подноса бокал со своей безалкогольной шипучкой. В Лизкином стекле такая же сладкая бурда. Остальные подхватывают из-под крепкой руки бати Чаруша фужеры с трескучим ледяным шампанским.

Соединяем переполненную тару в центре стола и, замирая взглядами на циферблате, начинаем последний обратный отсчет.

– Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть!..